двигаясь с места.
– Ну что еще? – лениво отозвался мужчина, обернувшись на крики сестры и замер подобно ей. – Невозможно…
Почерневшая скрюченная рука крепко вцепилась в ногу Доминики и сжала ее, перекрыв кровоток, от чего девушке было сложно стоять. Расчлененное тело, срасталось, покрываясь снова плотью, облаченной в галимую копоть.
– Вы думаете, я живу для того, чтобы умереть? – прохрипел оживший монстр с глазами, горящими жаждой убийства. – Нет, уроды. Я живу для того, чтобы умерли вы!
Песнь XIV
Погребенная заживо
– Алоис! – во всю глотку выкрикнула Доминика, с головы до ног окутанная путами страха.
– Стой! Виктория, не трогай ее! – буквально умолял Алоис, но было уже поздно просить о чем-то обезумевшее чудовище.
Вмиг оказавшись на ногах, Тори рассекла грудь соперницы черной катаной, вспыхнувшей в ее опаленной руке яркими красными искрами. Испуганно взирая на кровь, хлеставшую из своих ран, Доминика рухнула на багровый асфальт в лужу собственной крови. Не успела девушка опомниться, как ее легкое пронзило холодом лезвия. Наслаждаясь муками жертвы, Тори медленно поворачивала меч в груди врага, все больше разъедая рану остротой оружия.
– Прекрати! – взорвался Алоис, сорвавшись с места в самые лапы своей смерти.
Не поведя и бровью, рыжая машина для убийства на скорости подлетела к альбиносу и ударом рукояти в висок отправила мужчину в глубокий сон.
– Не подходи к нам! – дрожащим боязливым голоском пригрозил Мик, но понимал, что их ничего уже не спасет. Нависшая над близнецами, словно Дамоклов меч, Тори бесчувственно глядела на ребят, жавшихся друг к другу. Она не сильно возвышалась над ними в плане роста, но взгляд ее был куда выше и высокомернее.
– Я не отдам тебе Мика! – в отчаянии выкрикнул младший брат, самоотверженно загораживая собой свою идентичную половинку.
– Ким, не надо! – сквозь слезы и всхлипывания тряс его близнец, пытаясь увести от этого кошмара, но ноги будто сковало. Подняв расширенные от ужаса глаза на чудовище, лишенное и чувств, и разума, мальчик крепко обнял брата, над которым настоящей гильотиной нависло черное лезвие катаны. – Ким!
Родившись одним целым, они были готовы и умереть одним целым. Стоя перед лицом опасности, брат хотел защитить брата, не беря в счет даже цену своей жизни.
– Я не дам тебе умереть! – Ким дрожал от страха, закрыв глаза, заслонял близнеца и молился если не Богу, то Дьяволу о том, чтобы его брат остался жив.
Эти слова увесистым камнем упали на сердце Тори, всколыхнув давно забытые воспоминания горести.
– Фенрир… Прости, я не…
– Не извиняйся. Уже нет смысла…
– Нет, я не позволю тебе умереть!
– Вики, не нужно так стараться.
– Еще как нужно! Я же сказала, что не дам тебе умереть!..
Слова, сказанные Фенриру в ночь его смерти, отразились громким отзвуком в спящем разуме Виктории. Она вспомнила тот старый храм, битву с Ёрмунгандом, прервавшуюся из-за вмешательства Фенрира, в ее памяти всплывали последние его слова, его смиренные янтарные глаза, угасающие в объятиях смерти, ее руки вспомнили его тепло, а сердце любовь.
– Фенрир… – сорвалось с ее губ. Рука дрогнула и выронила меч, со звоном упавший на асфальт. Глаза Тори стали по-прежнему живыми и больше не были пустыми стекляшками.
– Отправляйся к нему, – просипел за ее спиной грубоватый мужской голос.
Девушка стремительно обернулась, но в сию же секунду получила увесистый удар по лицу и отшатнулась на пару шагов. Алоис не останавливался и, призвав белоснежную косу, замахнулся на Викторию, но та, завидев знакомое оружие, отскочила назад.
– Это же коса Ады!
– Теперь это моя красавица, – самодовольно расплылся в улыбке альбинос, поглаживая белое древко.
– Где Ада и Мэтт?! И что вы сделали с Рэном?!
– Уже неважно, где они и что с ними. Они либо гниют в какой-нибудь помойке, либо уже подохли как крысы.
Слова Алоиса разожгли в Тори неимоверный огонь ненависти. Она накинулась на него, снова теряя контроль над разумом. В ближнем рукопашном бою девушка ничуть не уступала взрослому мужчине, но вскоре она сумела добраться до своей катаны, которую выронила в потоке воспоминаний, нахлынувших леденящей волной. Бой продолжился на равных условиях.
Под прессом давящего безумства Тори сокрушала Алоиса, но и ее соперник не думал сдаваться. Истекая кровью и заставляя двигаться слабеющее тело, он упорно сопротивлялся, лихорадочно прокручивая в голове способы ликвидации противника, но ужасающие удары меча мгновенно распугивали его мысли, не давая толком сосредоточиться.
– Мик, что нам делать? Она же сейчас убьет братика Алоиса, – тихо всхлипывал один из близнецов, мужественно пытаясь сдержать слезы.
– Не знаю, – глухо отозвался его брат, дрожа, как осиновый лист на порывистом осеннем ветру. – Ким! – вдруг воскликнул он, развернув братишку к себе лицом, и заглянул в его испуганные блестящие глаза. – Используй свое новое оружие.
– Чем оно может помочь?
– Не опускай руки! – встряхнул он Кима за плечи. – Разве ты забыл, на что способны стрелы Чумы?
Младший понял, что до него пытался донести Мик и, не теряя напрасно время, он протянул ладони, в которых, рассеявшись черным дымом, появился искусный лук. Трясущимися руками мальчик натянул тетиву, пытаясь целиться в постоянно движущуюся мишень.
– Мик, я не могу, – рыдал близнец, глядя на мучительное избиение старшего брата. – В глазах все плывет… руки трясутся… – беспомощно ронял он слезы, всхлипывая в истерике, – я не смогу по ней попасть.
– Ким, у тебя все получится! – подбадривал его брат. – Мы должны помочь Алоису, – он встал рядом и взял лук, обхватив дрожащую руку брата.
– Мик, – удивленно проронил мальчишка имя близнеца.
– Целься как следует, – подмигнул ему старшенький, помогая сильнее натянуть тетиву.
Сглотнув все свои слезы, унимая дрожь в теле, Ким чувствовал себя уверенней, когда руки стоящего рядом любимого брата, помогали ему выпустить стрелу, которая без ошибки должна была достигнуть своей цели.
Полностью вымещая свой гнев на Алоисе, Тори потеряла восприятие окружающей реальности. Жажда мести на чаше весов всегда будет смотреть снизу вверх на более высокое желание кого-то
