по сей день остаюсь для нее верным другом. Хочет ли она общения, заботы, секса, я всегда рядом, даже зная, что ее сердце принадлежит другому.
Как бы мы ни старались казаться сильными, улыбаться близким, чтобы те не беспокоились, мы никогда не сможем залечить душевные раны, пусть они были получены нами очень давно. Рана, оставленная глубоко в сердце, никогда не заживает.
Совершенно растерявшись от непроизвольного неприятного разговора с сестрой, я пытался как-то удалить ту паузу, которая прессовала меня с жуткой активностью. Каково было мое облегчение, когда я увидел в дверном проеме своего незаменимого друга – Эдварда. Эд, засунув свою рыжую голову в помещение и опознав нас с Фел, зашел и, развалившись на стуле, вольно закинул ноги на стол.
– Эдвард! – угрожающе прошипела наша мегера, и под страхом быть побитым за свою фривольность парень прилежно сел за стол.
– Ребят, а вы чего такие томные? – поинтересовался он, поправив напульсник на левой руке.
– С чего ты взял? – улыбнулся я, надевая маску радости и благополучия, – все пучком.
Друг ответил мне не менее лучезарной улыбкой. Господи… ответь мне. Почему ты не дарил ему эту улыбку раньше?..
Словакия, Братислава, 2000 год
Скитаясь по разным странам в качестве туриста, я наблюдал развитие мира, народа, изучал различные культуры. Это было тяжелое время, и таковым его сделала Рика. О чем она думала, я не понимал. Разорвав все отношения с ангелами, она поставила крест на имени Смерть. Кто-то должен был продолжать дарить покой умершим душам, и, соответственно, ангелы занимались этим самостоятельно. Кроме меня. Я путешествовал по миру не только для собственного удовольствия, но и для еще одной важной цели – поиска новых ангелов. И вот однажды, остановившись в столице маленькой восточно-европейской страны, мне довелось повстречаться с одним мальчиком, хрупким с виду, словно редчайший хрусталь, но невероятно сильным внутри, чью волю ничто не могло сломить.
Теплым осенним днем, я шествовал по одной из улиц города, запечатлевая яркие моменты на фотоаппарат. Я вертелся и крутился, как мог, чтобы не упустить ни одной важной детали. И я ее не упустил.
Ища объективом удачные пейзажи, я остановился на черном дыме, который целым столпом валил из-за крыш магазинов. Паника, потрескивающая до этого незаметными искорками, в один миг вспыхнула всепоглощающим огнем. Крича от страха и ужаса, словаки единым потоком, убегали в противоположную сторону от бедствия. Запах дыма и гари, распространялся по воздуху, вызывая многочисленные кашли. Огонь усиливался с каждой секундой, его сильный фетор без всякой жалости проникал в легкие людей, создавая удушье.
Я замер, прикованный глазами к этой картине. В суете меня кто-то толкнул, едва не опрокинув как замершую статую, но, к счастью, я удержался на ногах. Однако моя камера была разбита вдребезги, стоило ей выскользнуть из моих онемевших рук.
Я совсем не обратил на это должного внимания, словно позабыв, что эта вещь для меня значила – я ринулся к очагу возгорания. Пойманные в сети страха, мужчины и женщины подобно обезумевшему стаду бежали сломя голову, толкая друг друга, дети, отчаянно уцепившись за руки родителей, еле поспевали за ними, рыдая в истерике.
Уже были слышны сирены пожарной, но я слышал их как будто из-под воды – настолько мое внимание привлек этот огонь. Нет, не столь было красиво или устрашающе это стихийное явление, меня просто что-то туда вело, я чувствовал и знал, что должно произойти нечто важное для меня.
Минуя несколько строений, я добрался до главного происшествия – целого горящего квартала. Охваченный яростным пламенем район, распространял огонь дальше по всему городу. Мое внимание привлек небольшой частный дом, который был превращен в черную обвалившуюся груду стройматериалов. Вскоре подоспели пожарные, незамедлительно принявшись за работу. За ними приехала и скорая помощь. Благодаря спасателям огонь постепенно утихал, двое пожарных вбежали в дом, чтобы проверить остался ли там кто-нибудь. К сожалению, через время оттуда вынесли двоих обгоревших человек, которых немедленно погрузили в белую машину скорой помощи.
Страшная картина бедствия потрясла меня и не отпускала с той зловещей улицы. В реальность, словно лицом в грязь, меня кинул грубый толчок. Сам не ожидая такого столкновения, рыженький мальчишка, на вид обычный пятиклашка, еле устоял на ногах и, совсем не сбавив ходу, мчался как ветер к спасательным машинам.
– Мама! Папа! – сквозь рыдания, раздирающие грудную клетку мальчика, кричал он и бежал прямиком к дому.
Один из столбов в спасательной форме остановил рыжего, не давая ему продвинуться дальше.
– Мальчик, тебе туда нельзя, – строго отрезал пожарный.
– Пропусти меня! – выкрикнул ребенок, пнув «злого дядю» под колено, и мчался дальше за удаляющейся белой машиной. – Мама! Папа! – снова и снова звал он, сбавляя сумасшедший бег на беспомощный ход, после чего упал на колени, содрогая криком витающий в воздухе пепел.
Не знаю, сколько прошло времени, но я продолжал стоять и смотреть на маленькое беспомощное существо, которое в один миг потеряло опору в жизни. Лишившись родителей, мальчик впал в беспамятство. Он недвижно, словно статуя, сидел на дороге около груды углей, что когда-то была его домом.
Солнце давно скрылось за пеленой грозных серых туч, за которыми поблескивал свет молний. Тихий гром, звучащий с каждым разом все громче, отдавался где-то в дальней зоне моего понимания. Все мое внимание было приковано к рыженькому мальчишке. Я не мог к нему подойти и даже специально скрыл свое присутствие, но и уйти я тоже не смел. Слишком завораживающей аурой обладал воздух, налитый горечью и отчаянием.
Улица была пустынна, складывалось такое впечатление, что город полностью вымер. Ливень к тому времени разошелся на всю катушку, плотной стеной закрывая обзор улочки. Я, шлепая по лужам, немного приблизился к мальчику, и в тот момент по моему телу пробежала волна удивления. Раскрыв большой черный зонт, над ним тенью навис высокий худой мужчина.
– Что у тебя случилось, мальчик? – вежливо обратился к продрогшему комочку спаситель, но помимо вежливости я заметил некие скользкие нотки в его голосе.
Ничего не ответив, промокший до нитки ребенок, поднял красные, опухшие от слез, глаза на мужчину и снова опустил голову.
– Я могу тебе чем-то помочь?
В ответ ему также прозвучала тишина.
– Идем со мной. Я помогу тебе, – пытался вселить надежду в него этот скользкий тип, вызывающий у меня ассоциации со змеей.
Человек с зонтом поднял мальчишку с мокрого асфальта и, взяв его за руку, повел в неизвестном направлении.
