он ко мне, – что это за город? Я здесь жил? – он поднял на меня любопытные глазки, сильнее сжимая мою руку. И вдруг я понял – он потерял память. Никогда еще не встречал такие души, какие бы тут же забывали о своей жизни – это происходит не сразу, но сейчас наверняка сработало другое. Сложившиеся обстоятельства, подернувшие психику Яна, и вызвали амнезию.
– Да, – спокойно ответил я, наблюдая за ярким закатом.
– Ангел, а ты знаешь, каким я был при жизни? – с естественным детским поведением он жаждал знать о себе, но рассказывать такие мрачные моменты я не хотел. Не желаю, чтобы этот ребенок вспоминал о своих страданиях.
– Извини, но я ничего о тебе не знаю, – виновато опустил я голову.
– Ничего страшного, – подбодрил меня Ян и с особой задумчивостью произнес. – Интересно, как же меня звали…
– А знаешь, что, – я по-дружески закинул ему руку на плечо, – не нужно вспоминать. Давай придумаем тебе новое имя.
– Давай, – лучезарно и искренне улыбнулся он, ответив мне в той же манере – положил худощавую ручонку мне на спину.
– Как тебе имя Эдвард? – предложил я после недолгих раздумий.
– Мне нравится! – радостно воскликнул мальчуган. – Давай еще и фамилию придумаем.
– Та-ак, – протянул я, возведя глаза к небу. – Эдвард Ньюман… Эдвард Гритс… нет. Эдвард Ларсон… а? Как тебе?
– Хорошо звучит, – ему явно понравилось и, встав напротив меня, он протянул руку, вежливо представляясь: – Эдвард Ларсон. А Вас как зовут?
– Макс Фортис, – ответил я, скрепив рукопожатие.
В тот день на веснушчатом лице моего друга засияла самая светлая улыбка.
В реальность меня вернул оглушительный возглас Эда, оповещающий о прибытии еще одного из нас.
– Юрия! – подскочив и чуть не опрокинув стул, друг кинулся обниматься с номером девять.
– Эд, – тихо и скромно смутилась Юри под нашими с сестрой взглядами, будто у них с Эдвардом был роман, и она усердно пыталась это скрыть. Конечно, ничего этого не было, просто девушке было непривычно ощущать чью-то заботу на себе. Да, душевного тепла в жизни она и знать не знала…
Дания, Хельсингер, 1929 год
1929 год ознаменован началом Великой депрессии, также известной как мировой экономический кризис, затронувший большинство стран. Небольшое государство в Северной Европе, Дания, не осталось в стороне. Настало сложное время.
Зимой того же года я проездом был в городке под названием Хельсингер, находящимся недалеко от столицы, Копенгагена. Январь выдался холоднее, чем обычно для горожан. Хоть снега почти не было, но промозглый ветер нарочито пробирался под одежду. Натянув повыше воротник, я сжался в комочек, попивая горячий кофе ранним утром в одном из кафе на набережной.
Туман густо расстилался над водой, пытаясь скрыть мосты и серые здания. Солнце видимо решило взять сегодня отпуск, поэтому не найдя в себе желания проводить день в угрюмой обстановке, я заплатил за кофе и неспешным шагом направился в гостиницу.
Народу на улицах было мало, если учитывать тот факт, что было всего лишь семь часов утра. Окна многих магазинчиков были наглухо заколочены досками – кризис проникал во все щели.
Печально вздохнув на тяжкую судьбу этого мира, я продолжил свое одинокое шествие, как вдруг из-за угла на меня налетела юная девица, вцепившись в меня жилистыми хваткими ручонками. Дрожащая от холода, босая, в рваной одежде, которая больше походила на половую тряпку, чумазая и жутко напуганная, она смотрела на меня огромными голубыми глазами, из которых ручьями катились хрусталики-слезы. Ее лицо было вымазано в грязи, но не теряло своей красоты. Оглядев девушку с ног до головы можно было без труда догадаться, что она, нечаянно споткнувшись, угодила в противную грязевую лужу.
– Помоги мне! – прокричала мне прямо в лицо незнакомка, дрожащими руками ухватившись за мое пальто.
– Что случилось? – спросил я, пытаясь вселить в нее хоть каплю спокойствия, обхватив ее ледяные руки.
– Спаси меня от них… – выдавила девушка сквозь рыдания, но не успела она продолжить свою мольбу, как вслед за ней из-за того же угла, показался грузный мужчина средних лет, не внушающий никакого доверия.
– Юрия! – прогремел он, быстрыми шагами приближаясь к своей цели.
Завидев мужчину, та самая Юрия забилась в истерике, встряхивая меня как пыльное одеяло. Она рыдала, кричала и до потери сознания умоляла меня о помощи. Я хотел ей помочь, действительно хотел, но никак не мог понять, что происходит.
– Юрия! – еще раз вздыбился мужчина и, подойдя к ней, схватил беднягу за длинные волосы, пытаясь ее оторвать от меня. – Ради Бога извините, – зыркнул он на меня.
– Что вы делаете?! – моментально вскипел я. – Как вы обращаетесь с девушкой?! Отпустите ее!
– Ты не знаешь, что говоришь, парень! – оборвал меня человек, грубым рывком притянув к себе Юрию и выдрав ей клок волос, судя по ее болезненному писку. – Эта скотина сбежала из дома. Ей давно уже пора в психушку. Ну, мать тебя сегодня хорошенько выпорет! – пригрозил он ей. – Совсем умом тронулась, дура!
– Вы ее отец? – холодно заметил я, бросая сочувственный взгляд на беднягу, которая тщетно пыталась вырваться из отцовской хватки, обрушая на него совсем слабые удары рук и ног.
– Отчим, – ответил он, залепив девушке по лицу, после чего все ее избиения прекратились. – Еще раз извините, – развернувшись, мужчина потащил страдалицу за волосы в обратном направлении. И пока они не скрылись из виду, девушка с красивым именем и прекрасными глазами смотрела на меня, беззвучно повторяя трясущимися губами: «Помоги мне».
Оглядевшись, я достал из кармана немного смятый билет на поезд, бросил его в урну и, став невидимкой для всех смертных, поспешил догнать Юрию и ее отчима.
Мне повезло, и я успел не потерять преследуемую мной пару человек. Отчим доволок свою падчерицу до небольшого частного домика и, зайдя за калитку, бросил ее на землю.
– Вот чертовка! Опять сбежать вздумала! – остервенев, он избивал ее ногами, пока несчастная, лежа на холодной земле, пыталась защититься от ударов.
– Не бей ее! – завизжал тоненький детский голосок, и из дома выскочил маленький мальчуган лет шести-семи. Ребенок подбежал к мужчине, и что было силы, толкнул его. – Не бей мою сестру! – заплакал мальчик, обняв старшую сестру.
А ведь если приглядеться, сходство у них и правда было поразительное.
– Уйди! – отчим хотел ударить пасынка, но почему-то остановился.
Как будто стараясь не причинить вреда мальчишке, он поднял его и отнес в дом, заперев в одной из комнат. Как бы ни бился ребенок в закрытую дверь, отчим пропускал
