скамьи коричневого цвета, а впереди в самом центре возвышалась статуя святого добродетеля, перед которой был возведен деревянный крест с золотистыми линиями по краям.
Подойдя к возвышенности, Раф встал на колени перед крестом и сложил руки в беззвучной молитве. Он молчал примерно с минуту, после чего достал из-за пазухи серебряный крестик и сжал в ладонях.
– Изабелла, любимая, прости меня. Тебе придется одной растить двоих детей, но ты сильная, ты справишься. Каролина, девочка моя, прости, папа не сможет вернуться домой и подарить тебе куклу, о которой ты так мечтала, – закончив предложение дрожащим голосом, он громко всхлипнул, вытирая рукавом катившиеся по щекам слезы. – Господи, – в рыданиях выдохнул он, – прошу, защити их, обереги от зла.
В безудержных слезах Рафаэль прочитал молитву на латыни и, поцеловав висевший на груди крестик, спрятал его обратно. Глядя перед собой невидящим взглядом, он поднялся с колен и на ощупь нашел ближайшую скамью. Он лег на нее, закрыв глаза и унимая рыдания. Вскоре и они прекратились. Свет солнца, согревающий весь мир, пробрался и в этот маленький уголок Земли. Заглядывая в цветные витражи, озорные лучи остановились на смуглом лице солдата, скорбно освещая его и одаряя теплом. В ту минуту эти приятные ощущения были для Рафаэля Диаса последними.
– Кстати, товарищи, – вернулся я из омута воспоминаний и обратился к своим друзьям и коллегам, – я сильно сомневаюсь, что Эрик почтит нас своим присутствием.
– Я схожу за ним, – вызвался Эд, выбежав из зала собраний.
Мало что могло заставить нашего хикикомори выйти в люди. Вот и сейчас мы не знали, что от него ждать: то ли он бросится на помощь Смерти, то ли просто забьет на всех и вся. Но к нашему великому счастью и облегчению, через пятнадцать минут в кабинет вошли Эдвард и вслед за ним сгорбленный с прищуром Эрик, весь обвешанный проводами разной длины и диаметра. В руках он сжимал черно-белый запыленный ноутбук. Вид нерда, конечно, оставлял желать лучшего: мятая одежда, взъерошенные волосы, в которых почему-то всегда путалось бесчисленное количество мелкой аппаратуры, лицо желтоватого оттенка с серым отливом от нехватки солнечного света и свежего воздуха, опухшие от усталости глаза с лопнувшими сосудиками. Почти ничто не могло вытащить парня из его темной комнатки, заставленной различной техникой от А до Я со всего света.
– Привет, ребята, – тихо поздоровался Эрик.
Все по очереди ответили ему тем же, и в воздухе повисла напряженная тишина. Я мельком глянул на сестру: Фел с горьким видом сидела в той же позе, нервно теребя пальцами кончик длинной косы.
– Могу я заняться своими делами, пока не все собрались здесь? – осторожно спросил общего мнения Эрик, усаживаясь в кресло у стены.
– Конечно, – ответил я за всех.
Подобрав под себя ноги, парень открыл компьютер и, полностью погрузившись в виртуальный мир, бегло защелкал по клавишам.
Понаблюдав за подопечным минуту, Фел отвернулась, прикрыв глаза, и чтобы хоть как-то отвлечься, принялась рассматривать букет, подаренный Рафаэлем.
Швеция, Стокгольм, 1334 год
Мой корабль, отправляющийся в Ирландию, куда я и собирался, отплывал через двадцать минут. В ожидании сигнала «взойти на борт», я прогуливался по набережной, наблюдая, как морские торговцы сливают свой товар, всеми правдами и неправдами убеждая покупателя приобрести какую-либо заграничную вещицу. Что ж, хочу сказать картина весьма увлекательная. Через минуту в порт причалил еще один корабль, видимо с каким-то грузом, и к нему тут же подбежали несколько мужчин. С палубы опустили трап, и капитан, внешне больше походивший на пирата, что-то крикнул, начав размахивать руками. Приближаясь к трапу, показались люди в серых лохмотьях и со связанными руками – рабы. Выслушивая указания торговцев, повязанные мужчины и женщины осторожно спускались вниз. Вдруг мое сердце стало сильно резонировать, будто почуяв рядом другого ангела. Я огляделся, но никого из своих не увидел – странно. Ускоряя темп, пульс бил по вискам. Я продолжал смотреть на вереницу рабов, и мое внимание привлек один паренек невысокого роста, покорно шествующий в середине длинной шеренги. Как долго я не отводил от него глаз, так скоро и билось мое сердце. Все ясно – нужно проследить за ним.
…Мой корабль давно отчалил, но я остался в порту Стокгольма, наблюдая со стороны за торговцами рабами. На площади собиралась толпа, и богатенькие дворяне приобретали вещи, приходившиеся им по душе.
Один из таких представителей состоятельного сословия выложил кругленькую сумму, чтобы приобрести пару персидских ковров, золотые перстни и пять крестьянских душ, дабы пополнить ряды рабочей силы в своем имении. Одним из пяти купленных рабов был тот самый паренек, который привлек мое внимание.
Проследив за богачом, я выяснил, что он живет в роскошном особняке на земле в несколько гектаров, женат на сварливой женщине, которая своим ужасным толстым телом могла бы даже перед слоном похвастаться. Также пробыв на территории добрую половину дня, я понял, как жестоко здесь обращаются с крестьянами. Не исключением был и светловолосый юноша ничем не выделяющейся внешности. Он держался особняком, старался ни с кем много не разговаривать, послушно выполнял работу, но я замечал, как в иные моменты его взгляд мог смениться с мягкого и покорного на жестокий и презрительный.
День за днем все шло как по накатанной: хозяева имения пропадали в своем помпезном доме, не высовываясь наружу, кропотливые горничные трудились на совесть, а крестьяне, работающие на улице, с ювелирной точностью подстригали каждый кустик и вычищали дорожки, чтобы ненароком не получить от хозяина телесное наказание.
В один из таких дней скромный и послушный юнец (объект моего внимания) трудился в саду, подстригая сухие веточки небольшого деревца. Возвышаясь на деревянном табурете, который ввиду своего возраста еле выдерживал вес человека, парень умело орудовал примитивным инструментом, которому до современного секатора было очень далеко.
Совершая обыденный обход по саду, хозяйка дома, внимательно вглядывалась во все детали, чтобы придраться к какой-либо незначительной мелочи. Ее внимание привлек молодой парень, и, сверкнув хищным взглядом, она направилась в его сторону.
– Как ты аккуратно работаешь, – похвалила она паренька, отчего тот испугался такой неожиданности и едва не навернулся с табурета.
– Спасибо, мадам, – кивнул он, спустившись на землю.
– Какой ты красивый, – с ехидной улыбкой заметила женщина, проведя толстым пальцем по бледной щеке раба. – Как тебя зовут?
– Эрик, – неуверенно ответил он.
Весь как белое полотно, бедняга. Я бы тоже стал трупного цвета, притронься ко мне такое чучело.
– Завтра мой муж на весь
