день уезжает в город – заходи в мою комнату, я…
– Извините, мадам, – не дал ей договорить Эрик, прекрасно понимая, чего от него хочет хозяйка. – Мне нужно работать, – он взобрался обратно на табурет и продолжил стричь веточки.
– Да как ты смеешь меня перебивать?! – взвилась мегера. – Что за дерзость!
В ту самую секунду Эрик сотню раз пожалел из-за недальновидного поступка – не стоило перебивать хозяйку, и если она того требовала, надо было хоть десять раз заползти к ней в постель.
Его ожидало ужасное избиение, жестокие пытки, но как бы больно ему ни было, парень выдержал все. Мне казалось, что от одного удара он уже испустит дух, но нет. Он держался изо всех сил, метая взгляд полный ненависти на мучителей. Тогда я еще не понимал, почему в этом мальчишке умещаются две абсолютные противоположности.
Но все вскрылось, когда после жестоких избиений и пыток его кинули в темницу, которая находилась прямо под особняком хозяев.
В тесной пыльной камере Эрик забился в угол, где капала вода. Он посмотрел на свое отражение в образовавшейся лужице, и с уголка рта в нее упала красная капелька.
– Спасибо… – выдохнул паренек, вытерев рукавом сочащиеся ранки.
Кому он говорит спасибо? За что?
– Сдалось мне твое жалкое «спасибо», – твердый, но еле слышный голос разнесся едва заметным эхом по тесной камере.
Глянув в алую лужицу, все еще идущую мелкой рябью, я был поражен до мозга костей – там отражался тот же Эрик с точностью до наоборот, но он двигался и разговаривал абсолютно самостоятельно!
– Ты ведь все удары принял на себя.
А ведь и правда, если приглядеться, можно было увидеть, что отражение выглядит куда хуже, чем оригинал.
– Ты единственный, кто у меня есть, – голос отражения, отдаваясь тихим эхом, заметно смягчился, проявляя нотки некой заботы.
Паренек, съежившись от холода, подогнул ноги и, обняв их, спрятал в коленях маленькую теплую улыбку.
Спустя несколько дней Эрика выпустили на волю, но здоровье этой маленькой птахи все же подкосилось. За неимением желания держать у себя больного раба хозяин перепродал его соседнему купцу за невеликую сумму.
О раздвоении личности юноши так никто и не узнал, хотя я стал замечать участившиеся разговоры между двумя половинками одного хрупкого тела.
Вскоре по городу разнеслась страшнейшая эпидемия, ввиду которой полегло множество жителей. К несчастью, в их числе оказался и Эрик, после попавший под опеку Макса Фортиса, то есть меня.
В Чистилище он освоился довольно быстро, да и, став одним из нас, он проявлял большие способности. В наставники ему выделили мою любимую генеральшу – сестричку Фел. И все бы было хорошо, если бы не один случай, изменивший жизни обоих…
Точно по расписанию, не отклоняясь ни на секунду, Фел проводила занятие по ангельским навыкам с новеньким служителем Чистилища – Эриком. Она видела в нем огромный потенциал и хотела добиться максимального результата неважно какими способами, но увы сестра не учла главного – характер паренька был слишком мягок для таких жестких условий. И случилось непоправимое…
Прогуливаясь по коридору тогда еще старого небольшого офиса, я услышал крики, которые доносились из кабинета Фел – занятие в самом разгаре. Точных слов я не мог разобрать, да этого и не требовалось – все было понятно по одной лишь интонации.
Хотел я уже идти дальше, как вдруг гул двух голосов резко смолк, надавив на уши подозрительной тишиной. Я стоял как окаменелый, неимоверным усилием воли пытаясь заставить свои ноги двигаться. К реальности меня вернул щелчок дверной ручки и легкий скрип двери сестринского кабинета.
Белая как полотно, с глазами полными ужаса, сожаления и прочей чередой не самых лучших эмоций, Фел вышла в коридор, бросив дверь нараспашку, чего она никогда не делала при всей ее отточенной собранности.
– Эй, Фел… – неуверенно позвал я.
Но продолжать ее звать не имело смысла – сестра меня не слышала. Окунувшись с головой в состояние потрясения, она медленно направилась в сторону выхода, держась за сердце трясущимися руками. По мне пробежал небольшой разряд электричества. Да что здесь случилось?!
Ворвавшись в ее кабинет, я увидел то, что и боялся увидеть – сидя на полу у стены, Эрик больше походил на куклу или манекен, чем на живого человека. Абсолютно пустым взглядом, лишенным всякого жизненного блеска, парень смотрел в одну точку, преминув даже банальным морганием.
– Эрик, – позвал я в надежде достучаться до его сознания, – Эрик, ответь мне, – я склонился и потряс ангела за плечи, но все тщетно. – Эрик! – вскричал я тогда.
Заторможенными движениями парень, наконец, поднял на меня глаза, но смотрел, будто не узнавая.
– Макс, – прочитал я по губам, потому что, открывая рот, он не смог издать ни звука, – почему здесь так пусто? – он приложил слегка посиневшую ладонь к груди.
Мое сердце ушло в пятки, отдаваясь гулким стуком по всему телу. Что же ты наделала, Фел? Ты «сломала» его… его душу! Ты совершила самое ужасное, что можно было совершить с Ангелом Смерти. Он потерял частичку себя, и теперь Эрик не живет – он просто существует как ожившая вещь.
Те воспоминания неприятны для каждого из нас, не только для Эрика и Фел. Какой бы любимицей ни была сестренка для нас сейчас, тогда она понесла весьма жестокое наказание за совершение тяжкого преступления над своим собратом. Я не хочу сейчас об этом вспоминать, это было поистине тяжело видеть.
– Эй, бро, не уходи в астрал! – крикнул Эд, запустив в меня пол-литровой бутылкой питьевой воды.
Не успел я даже среагировать на летящую в меня бутылку, как сестра беспощадно отправила предмет телекинезом прямо в лоб несчастному рыжику. Со стуком и плеском врезавшись в голову ангела, вода упала на пол с самим же ангелом.
– Я вижу све-е-ет..! – завел актер шарманку.
– Это лампочка, – сухо отрезала Фел, вызвав смех в аудитории.
– Ого! Клуб анонимных садо-мазохистов! – с долей задоринки и насмешки донеслось из дверного проема.
– Ника! – одновременно выкрикнуло все мужское население комнаты, кроме молчуна Эрика, который просто приветственно взмахнул рукой, не отрываясь от «дел государственной важности» в своем буке.
– Здорово, братцы! – совсем как мальчуган поздоровалась девушка, лопнув пузырь жвачки между зубов. Даже ее походка, движения, манеры поведения и речи заставляли серьезно задумываться, что Господь что-то напутал и нечаянно сделал Нику существом женского пола.
Наш автомеханик и по совместительству стритрейсер (не забывайте и о Пятом ранге Ангела Смерти) оседлала стул и медленно обвела всех бодрым взглядом.
– Ника, ты сегодня так прекрасно выглядишь! – лирично пропел Раф, чем вызвал
