солнца, испанцы начищали одежду, затачивали копья и штыки, проверяли оружие на готовность. Некоторые объезжали лошадей, либо вычищали денники. Офицеры собрались в тесном штабе, чудом умещаясь на площади в парочку квадратных метров, и проверяли в сотый раз выложенную по полочкам стратегию. Приняв свой излюбленный невидимый вид, я подкрался к трем солдатам, примостившимся на пеньках под жарким солнцем. Обливаясь потом, они о чем-то непринужденно болтали, будто завтра должен быть совсем обычный день. Посередине сидел хорошо нам знакомый Рафаэль Диас в одних брюках, обнажив загорелый торс.
– Ну и денек, – выдохнул сидящий справа от него молодой парень, с виду совсем еще ребенок, но наверняка ему было восемнадцать – не больше.
– Как бы нам не получить тепловой удар и завтра с лошади не свалиться, – гоготнул другой собеседник, выглядящий старше своих друзей лет эдак на десять.
– Икер, а не проще надеть головной убор? – подметил Раф и, вытерев пот со лба, положил копье на землю рядом с собой.
– Хорошая мысль! – подпрыгнул паренек и сбегал в палатку за тремя уборами. Через минуту все трое сидели в облегченных военных кепках.
– И за что мы воюем? – тяжело вздохнул Рафаэль, вскинув голову к ясному голубому небу, по которому в размеренном темпе проплывали пушистые облака. – За то, что мы разной веры? Глупость какая.
– Глупость-то может и глупость, – подтвердил Икер, – но раз есть приказ, значит надо воевать.
Чувствуя, что ситуация становится слегка напряженной, светловолосый (что не характерно для испанской национальности) паренек повернулся всем корпусом к Рафаэлю с лучезарной улыбкой.
– Раф, а как там твоя семья поживает?
– О, чудесно! – моментально оживился он, принявшись с огромным воодушевлением повествовать о самых дорогих ему людях: – Изабелла, ах как же я ее люблю, ждет меня в Валенсии и обещала к моему прибытию испечь мой любимый яблочный пирог. И каждый раз как я прихожу домой, она меня радует чем-то космически вкусным, что пальчики оближешь! Как же мне повезло с женой.
– А твоя дочка? – поинтересовались в один голос собеседники и со смешком переглянулись.
– Дочурка – милейшее создание, о каком мне и мечтать не приходилось! Ах, Каролина, моя маленькая красавица, как папа по тебе соскучился.
– Сколько ей уже?
– Скоро будет четыре, – с улыбкой на лице продолжал Рафаэль. – А еще скажу вам по секрету, – он подался немного вперед, и друзья последовали его примеру, – мы с Изабеллой ждем второго ребенка.
– Вот здорово! – оповестил на весь лагерь мальчишка.
– Тише ты, Рико, – замахал руками Раф. – По секрету всему свету.
– Ой, извини, – смутился он.
С искренней радостью, Рафаэль рассказывал о своей семье, пока не стемнело. Выбравшись из крохотного штаба, офицеры провели смотр и объявили отбой.
1 июля 1431 года – событие, ознаменованное как Битва у Игеруэлы, произошло рано утром близ выше названного поселка. Это было крупное сражение между христианами (к каким принадлежал Рафаэль) и мусульманами, где каждый отстаивал свое влияние. Руководившие армией христиан король Хуан II и полководец Альваро де Луна повели солдат за собой. Сражение проходило очень долго и трудно. Обеим сторонам пришлось весьма туго, но в итоге победитель был определен: все лавры достались кастильской армии во главе с Хуаном II.
Решающий момент в жизни Рафаэля сыграли последние минуты сражения, когда победа была уже не за горами.
Сжимая в одной руке поводья, в другой копье, разгоряченный в пылу сражения Раф мчался на гнедом взмыленном скакуне прямо на своего врага. Поле было устлано алым одеялом крови, всюду были разбросаны окровавленные, где-то сломанные, оружия, один на другом лежали тела. Не дай вам Бог со зрительских трибун наблюдать войну – в миг вас возьмет седина.
Нанеся смертельный удар своему врагу, Рафаэль развернул коня, ставя гнедого на дыбы, и хотел ринуться дальше, как его врасплох застала одна неприятная неожиданность. Словно из-под земли рядом с ним вырос вражеский солдат и на полной скорости, сам того не ожидая, сбил испанца. Перелетев через шею лошади, мусульманин неудачно приземлился, свернув себе шею; Диас, выпустив поводья из рук, повалился назад, больно ударившись спиной о твердую землю; два перепуганных коня в столкновении тоже повалились с ног.
– О, черт! – успел только выкрикнуть Раф, но не сумел и пальцем пошевелить, как его придавило тело своего же скакуна. Раздался оглушительный крик боли, звук переломанных костей. Отчаянно глотая воздух, захлебываясь собственной кровью, он медленно закрыл глаза.
Очнулся Рафаэль уже в военном госпитале, весь перемотанный бинтами. К нему тут же подбежал друг по имени Икер, который отделался парой незначительных ранений.
– Amigo, как ты? – обеспокоенно навис над ним мужчина.
– Хуже еще не бывало, – со слабой улыбкой бесцветных губ сознался Раф, пытаясь пошевелить онемевшим телом. – Где Рико?
Закрыв глаза со скорбным выражением лица, Икер отрицательно покачал головой, положив руку на плечо друга. Явно шокированный этим известием, испанец тихо выругался, проклиная войну и всех мусульман.
– Но… мы победили, – старший товарищ попытался внести светлую нотку в разговор.
Облегченно выдохнув, Диас поморщился от боли.
– Икер, не мог бы ты позвать медика?
– Конечно, – он тут же умчался, но когда вернулся, постель друга смято пустовала.
Превозмогая адскую боль, прихрамывая и героическим усилием воли заставляя себя идти дальше, Рафаэль шел по извилистой проселочной дороге. По обеим сторонам открывался ничем не примечательный вид загородной пустоши. Отдалившись на довольно приличное расстояние от Игеруэлы, парень, не останавливаясь, шествовал куда глаза глядят и одной рукой держался за открывшиеся раны, другая же безвольно болталась вдоль туловища.
– Как собака ухожу вдаль от всех, чтобы спокойно умереть, – усмехнулся сам себе испанец, споткнувшись о булыжник.
Ослабленные ноги солдата подкосились, и, потеряв равновесие, Раф повалился на землю. Рефлекторно выставив одну руку перед собой, он ободрал ладонь. Втянув воздух сквозь зубы, он взвыл от мелочной боли, но тут же оборвал себя, поднимаясь на ноги.
– В кого ты превратился, Рафаэль Диас? – обратился он к самому себе. – Не рассыпешься, иди дальше.
Выслушав собственные указания, он двинулся по дороге. В пути Раф провел еще примерно двадцать минут, после чего набрел на заброшенную деревеньку с покосившимися разваленными землянками. За поселком открывалось поле, которое раньше предназначалось для выпаса скота. Неподалеку располагалась местная церквушка. И что же заставило жителей покинуть такое уютное место? Неужели всему виной противоборства двух вер?
Оглядев окрестности, Рафаэль муравьиными шажками устремился к церкви. Его взгляд помутился, ноги еле несли, корпус сильно согнулся – позвоночник был уже бессилен держать его прямо.
Двери были распахнуты настежь, в свете, проникающем сквозь витражи, летал целый рой пылинок. В два ряда были выставлены строгие
