слушать! И делать то, что я скажу!
Он явно на взводе, еще немного, и он просто сорвется, разорвет меня на мелкие кусочки, не дожидаясь никакого ритуала.
И вообще… Лисанна? Видимо, так звали Айлин еще до того как ее сосватали Рейнару.
— В воду! — вдруг приказывает мне Нортон, кивая на темную, бурлящую реку.
В воду⁈ Они что, все-таки собираются меня утопить⁈ Вот так просто⁈
— Нет! — кричу я, отчаянно мотая головой и пытаясь освободиться. — Я не полезу туда! Там холодно! И вообще, я… я плаваю как топор!
Последнее — наглая, беспардонная ложь, плаваю я как рыба, но сейчас не до демонстрации своих спортивных достижений. Нужно тянуть время, может, Тиарен и Горгон уже поняли, что я пропала, и ищут меня.
Оборотни неумолимо надвигаются, их желтые глаза хищно блестят в лунном свете. Краем глаза я замечаю одного из них — совсем молодого, почти мальчишку, с каким-то… странным выражением на лице. Он смотрит на меня не со злобой, а с чем-то похожим на сочувствие, параллельно щелкая суставами пальцев. И мне на мгновение кажется, что я его где-то уже видела… здесь, в Нортвуде? В деревне? Или где-то еще?
Не могу вспомнить. Но его лицо мне совершенно точно кажется знакомым.
Однако, мысль тут же улетучивается, потому что Нортон, видя мое отчаянное сопротивление, ревет от ярости и, схватив меня за шиворот, как нашкодившего котенка, с силой швыряет в ледяную, обжигающую воду.
Я с визгом ухожу под воду, тут же захлебываясь. Холод проникает до самых костей, парализуя, сковывая движения.
Выныриваю, отплевываясь и судорожно кашляя, и вижу, как остальные оборотни один за другим бесшумно, как тени, ныряют в реку и мгновенно исчезают под водой.
Меня немного отпускает — значит, все-таки не топить меня здесь и сейчас собрались. Наверное. Уже хоть что-то.
Нортон стоит на берегу, его темный силуэт четко вырисовывается на фоне огромной, кроваво-красной луны.
— Задержи дыхание, Лисанна! И плыви! Следуй за луной! — его голос, усиленный эхом от воды, звучит как приговор.
Следуй за луной? Что он опять несет? Какая еще луна под водой⁈
Но спорить с обезумевшим оборотнем бесполезно и, к тому же, смертельно опасно. Я судорожно набираю полную грудь воздуха, и в этот самый момент Нортон с разбегу прыгает в воду и, схватив меня за руку мертвой хваткой, мощным рывком утягивает за собой, в черную, ледяную, неизвестную бездну.
Ужас снова захлестывает меня с головой. Вода давит со всех сторон, холод сковывает движения, проникая в каждую клеточку. Я отчаянно брыкаюсь, пытаюсь вырваться, инстинктивно гребу руками и ногами, чтобы всплыть, но его хватка железная, как стальной капкан.
Нортон тащит меня все глубже и глубже, вниз, в темноту.
Ледяной холод.
Легкие горят от недостатка воздуха.
В глазах темнеет.
Паника накрывает с головой.
И вдруг… я вижу ее. Лунную дорожку. На самом дне реки!
Призрачный, мерцающий, серебристо-розовый свет, исходящий от этой странной, кровавой луны, каким-то невероятным образом пробивается сквозь толщу воды и ложится на илистое, каменистое дно, указывая путь.
Словно кто-то включил подводный прожектор. И Нортон тащит меня именно по этой светящейся, магической тропе.
Впереди, в мутной воде, я различаю темные, расплывчатые силуэты других оборотней — они плывут быстро, уверенно, будто они в воде родились.
Лунная дорожка приводит нас к широкой, темной расселине в скальном основании берега, скрытой под водой и нависающими ивами. Оборотни один за другим ловко протискиваются в нее. Нортон грубо толкает меня вперед, прямо в эту черную, зияющую пасть.
Расселина оказывается невероятно узкой, камни холодные и скользкие, покрытые какой-то противной тиной. Я едва могу протиснуться, мое платье цепляется за выступы, плечи и бедра скребут по камням, оставляя на коже саднящие царапины.
Воздуха уже почти не осталось. Легкие разрываются от невыносимой боли. В глазах темнеет, перед ними пляшут цветные круги.
Паника нарастает, превращаясь в животный, первобытный ужас.
Я сейчас умру! Я здесь задохнусь! Я не выберусь!
И в тот самый момент, когда я уже готова потерять сознание от удушья и отчаяния, моя голова вдруг выныривает из воды. Я судорожно хватаю ртом воздух, кашляю, отплевываюсь, пытаясь отдышаться.
Мы в каком-то… подземелье.
Передо мной раскрывается огромная, гулкая пещера. С высоких, сводчатых потолков медленно капает вода, ее монотонный стук эхом разносится в тишине. Стены, сложенные из грубого, неотесанного камня, покрыты склизким зеленым мхом и какими-то странными, тускло светящимися лишайниками, которые и дают этот призрачный, мертвенный свет.
Пахнет сыростью, тиной, застарелой пылью и… чем-то еще. Древностью. Запустением. И смертью.
Оборотни уже выбираются на небольшой каменный уступ. Кто-то из них высекает искры, чтобы запалить старые факелы, грубо воткнутые в ржавые настенные держатели.
Нортон грубо вытаскивает меня из воды следом за собой, швыряя прямо на камень. Я дрожу всем телом от холода и пережитого ужаса, но мозг, несмотря на кислородное голодание, лихорадочно работает, пытаясь осмыслить происходящее.
Этот запах… эти светящиеся лишайники… это гнетущее ощущение древности и запустения…
«Гробница!» — вспыхивает у меня в голове догадка, от которой по спине снова пробегает холодок. — «Мы на пути к Гробнице Первородных!»
А, вернее, мы уже в ней!
И теперь я понимаю, почему Горгон и его люди ничего не могли найти, как бы они ни старались.
Да потому что вход в древнее, забытое святилище оборотней был скрыт… под рекой! И найти этот вход, судя по всему, можно только в полнолуние, когда свет луны указывает к ней путь!
Вот это квест! Похлеще любого компьютерного! Только вот сохранений и дополнительных жизней у меня тут, кажется, не предусмотрено…
Глава 55
Нортон грубо хватает меня за руку и рывком ставит на ноги. От его прикосновения по коже снова пробегает волна отвращения и липкого страха.
— Иди сюда, Лисанна! — рычит он, его желтые глаза хищно блестят в тусклом свете пещеры. — Времени мало!
Он тащит меня за собой, остальные оборотни молчаливой, напряженной стаей следуют за нами. Мы идем по узким, извилистым туннелям, высеченным, кажется, самой природой прямо в скальной породе.
Воздух здесь тяжелый, спертый, пахнет мокрой землей, плесенью и чем-то еще, неуловимо-тревожным, как застоявшаяся, древняя магия.
Капли воды срываются с низких сводчатых потолков, глухо шлепаясь на скользкий каменный пол. Факелы в руках оборотней отбрасывают на стены пляшущие, причудливые тени, искажая и без того жуткие очертания каких-то полустертых, древних символов и барельефов. На них изображены огромные, свирепые волки и странные, переплетенные между
