Я не могла не винить моего отца и дедушку в том, что случилось в Янчжоу. Они же мужчины. Им следовало спасать своих женщин.
— Как ты могла вернуться к папе? Ведь он заставил тебя пожертвовать собой. А потом дедушка заставил бабушку спасти себя и сына.
Мама нахмурилась:
— Я к нему не возвращалась. Он сам пришел за мной.
Я жила ради него, и так я стала твоей матерью. Закончив писать стихотворение, я обернула самодельную веревку вокруг балки, завязала ее вокруг шеи, но тут в комнату вошла маньчжурка. Она разозлилась и больно ударила меня, но это не заставило меня отказаться от моего плана. Если не сейчас, то такая возможность представится мне в дальнейшем. Раз они собираются держать меня для какого-то маньчжурского князя, то им нужно одевать меня, кормить, давать кров. Я всегда смогу найти оружие, чтобы совершить самоубийство.
Сводница повела маму в главный зал. За столом сидел генерал. Отец стоял на коленях, прижавшись лбом к полу, и ждал.
— Сначала я решила, что они поймали твоего отца и собираются отрубить ему голову, продолжала мама.
Я так много сделала и прошла через столько испытаний, и все напрасно. Но он пришел для того, чтобы выкупить меня. После всех этих ужасных дней, наполненных убийствами, маньчжуры решили показать, какие они цивилизованные. Они надеялись, что сумеют побороть хаос и установить порядок. Я слышала, как они торговались с твоим отцом. Я онемела от боли и горя и не сразу сумела заговорить. «Любимый, — сказала я, — ты не можешь забрать меня. Я все равно что умерла». Он понял, что я имею в виду, но не передумал. «Я потеряла нашего ребенка», — призналась я. По щекам твоего отца побежали слезы. «Мне все равно, — ответил он. — Я не хочу, чтобы ты умерла, не хочу терять тебя». Видишь, Пион, он не оставил меня после всего, что случилось. Я была так изломана, что он мог продать меня, как это собирались сделать насиловавшие меня солдаты, или просто выбросить на улицу.
Слышала ли это бабушка? Она не присылала сыновей, чтобы наказать отца и дедушку. Разве она не понимает, что поступала несправедливо?
— Как мы можем винить мужчин, если я и твоя бабушка сами сделали свой выбор? — спросила мама, словно прочитав мои мысли. — Твой отец избавил меня от ужасной судьбы, которая закончилась бы самоубийством.
— Но теперь папа служит маньчжурам. Как же он мог? Неужели он забыл, что они сделали с тобой и бабушкой?
— Разве такое можно забыть? — спросила мама с мягкой улыбкой. — Он никогда этого не забудет. Он бреет лоб, заплетает волосы в косу, носит маньчжурскую одежду. Но это всего лишь костюм, прикрытие. Твой отец доказал мне, что он — человек, который до конца остается верным своей семье.
— После моей смерти папа уехал в столицу и оставил тебя одну. Он... — Наверное, я слишком близко подошла к тому, чтобы упомянуть о своей поминальной дощечке, потому что мне было трудно продолжать.
— Он уже давно принял это решение. — Мама мысленно вернулась во время, предшествовавшее моей смерти. — Ты должна была выйти замуж. Он очень любил тебя. Мысль о разлуке была ему невыносима, и потому он принял назначение на пост в столице. После твоей смерти он еще больше захотел находиться дальше от всего того, что напоминало о тебе.
Я слишком долго верила, что отец не был добродетельным человеком. Я ошибалась. Я часто ошибалась.
Мама вздохнула и резко поменяла тему:
— Не представляю, что будет с нашей семьей, если у Бао не родится сын...
— Бабушка не хочет этого.
Мама кивнула.
— Я любила твою бабушку, но иногда она бывала мстительной. Здесь, например, она не права. Она умерла в Янчжоу и не видела, что случилось со мной, и ее не было на земле, когда ты была жива. Твой отец любит тебя. Ты была драгоценным камнем в его руке, но ему нужен сын, который будет заботиться о предках. О чем она только думает? Что случится с ней и другими членами семьи Чэнь, если у нас не будет сыновей, внуков и правнуков? Кто будет исполнять ритуалы? Это могут делать только сыновья. И она это знает.
— Но папа усыновил этого Бао, — сказала я, даже не пытаясь скрыть разочарование от того, что он так легко забыл о своей привязанности ко мне.
— Он не сразу всему научился, но Бао был добр к нам. Посмотри, как он обо мне заботится. Я одета так, что смогу проходить в этой одежде целую вечность. Я сыта. Мне дали много бумажных денег, чтобы я могла тратить их во время путешествия...
— Он нашел мои стихи, — перебила я ее, — пошел к Жэню и продал их.
— Ты говоришь, как ревнивая сестра, — сказала мама _ Не надо так думать. Мы с отцом очень любили тебя. — Она коснулась моей щеки. Уже давно никто не притрагивался ко мне с такой нежностью. — Я случайно нашла эти стихи, когда переставляла книги на полках в библиотеке. Прочитав их, я попросила Бао отнести их твоему мужу. Я сказала ему, что он должен настоять на том, чтобы Жэнь заплатил за них. Я хотела напомнить ему о том, как много ты для нас значишь.
Она обняла меня.
— Маньчжуры пришли сюда, потому что мы живем в самой богатой части страны, и здесь разрушения были особенно заметны, - сказала она. - Они знали, что им удастся преподать на нашем примере хороший урок другим провинциям, и в то же время понимали, что у нас хватит сил восстановить наше богатство. В этом они были правы, но как можно излечить душевные раны? Я отправилась домой и скрылась за запертыми дверями. Теперь, когда я смотрю на тебя, я понимаю, что, как бы мать ни старалась, она не сможет защитить дочь. Я с рождения держала тебя взаперти, но не смогла уберечь от безвременной смерти. А теперь посмотри: ты каталась на прогулочных лодках, ты путешествовала...
Я принесла людям много вреда, — призналась я. Она была так откровенна со мной, так не следовало ли мне поведать ей правду о том, что я натворила с Тан Цзе? — Из-за меня умерла вторая жена моего мужа.
— Я слышала другое, — сказала мама. — Мать Цзе обвиняла ее в том, что она не выполняет обязанности жены. Она была одной из тех, кто заставляет мужа ходить за водой, не так ли?
Я кивнула, а мама продолжила:
— Ты винишь себя в том, что Цзе начала голодать. Но эта уловка стара как мир. Невозможно придумать для мужа более жестокого наказания, чем заставить его смотреть на то, как жена умирает. — Она обхватила мое лицо ладонями и заглянула в глаза. - Ты - моя дочь, и не важно, что ты натворила.
Но мама не все знала...
— Кроме того, разве у тебя был выбор? Мать и отец покинули тебя. Я виновата перед тобой. Я хотела, чтобы ты совершенствовалась в вышивке, рисовании, игре на цитре. Я хотела, чтобы ты все время молчала, улыбалась и училась послушанию. Но посмотри, что из этого вышло. Ты все равно покинула усадьбу. Ты обрела свободу, — она указала на мое сердце, — там, где живет разум.
