Читаем без скачивания Кровь Люцифера - Джеймс Роллинс

Львенок обнюхал дракона, слегка вздыбив шерсть, как будто ожидая, что крылатый змей вот-вот оживет.

Джордан провел пальцем по жутковатой морде второй скульптуры.

— Похоже на снежного человека или вроде того.

— Не совсем, — возразила Эрин, подойдя ближе. — Мне... мне кажется, это йети. Существо, которое, по слухам, обитает в Гималаях.

Она взглянула на Цао, ища подтверждения. Лицо монаха было по-прежнему непроницаемо.

— Это изображение существа, сбежавшего из озера, — одного из множества ему подобных. Твари разного обличья время от времени выползают в наш мир из этого темного пространства. Некоторые из них лишены теплого покрова и быстро погибают от холода. Другие, как, например, это, годами бродят в горах, прежде чем нам удается привести их обратно. Именно так и возникают предания и сказки.

— «Привести их обратно»? — переспросил Джордан. —Что вы имеете в виду?

— Мы ловим сбежавших и возвращаем их в озеро. Мы пытаемся не допустить, чтобы кому-либо из них причинили вред или чтобы они причинили вред другим, но часто — слишком часто — терпим неудачу.

— Но разве они — не демоны? — спросила София.

— Наша философия не позволяет нам винить этих тварей в том, что они таковы по природе своей, — благочестиво произнес Цао, и тон его во многом напоминал тон Гуго де Пейна. — Мы живем здесь, дабы защищать всех.

Он повернулся и махнул рукой в сторону открытых дверей храма.

— Но нам пора следовать дальше. Нас ждут важные дела.

Рун не стал спорить. Благодаря своим чувствам сангвиниста он ощущал, как угасает солнце снаружи, как тень луны медленно поглощает блеск полуденного светила.

У них почти не осталось времени.

20 марта, 11 часов 22 минуты

по непальскому времени

Долина Цум, Непал

Элизабет вошла в храм последней, следуя за остальными, точно незнатная простолюдинка. Она терпеть не могла, когда ее оттирали на задний план, но это позволяло ей самой рассмотреть все, не полагаясь на суждения Руна и прочих. Гуго де Пейн показал ей другой образ жизни, другой способ уравновесить свет и тьму, ночь и день. И эти монахи вживую воплощали то же самый путь.

«Я могу научить этому Томми».

И поэтому она воспользовалась моментом, надеясь узнать как можно больше, прежде чем сумеет сбежать и вернуться к Томми, дабы спасти мальчика от ранней смерти, которой он не заслуживает.

Когда она вступила в сердце храма, то ощутила запах цветущего жасмина, заполняющий помещение. Каменный пол под ногами был покрыт резьбой, имитирующей деревянные доски — должно быть, на это ушли долгие годы трудов искусного мастера. В дальнем конце длинного зала восседал безмятежный Будда. В отличие от статуи снаружи храма этот был изображен с открытыми глазами.

Элизабет задумалась о том, почему храмовый комплекс столь велик, если здесь живут всего лишь три монаха. Она прислушалась, пытаясь уловить присутствие других, но до нее не донеслось ни характерного шлепанья сандалий по камню, ни шороха облачения о кожу, ни перестука четок. Казалось, что в долине остались лишь три стража.

Монахи подвели гостей к большому столу алого цвета, на котором стоял мелкий серебряный поднос. Стол был водружен перед статуей Будды. На поднос была насыпана соль и песок различных цветов и оттенков, и из их искусного сочетания создавалась песочная картина. То была точная копия зимней долины за пределами горы: белый песок изображал снег, черная соль — озеро. На одном берегу были нарисованы два серых дерева, каждая искривленная ветвь их была доподлинно отображена в миниатюре.

Львенок обнюхивал поднос, пока Корца не отогнал любопытное животное прочь.

Три монаха встали вокруг стола и взяли за руки Эрин, Джордана и Руна, подведя их к разным углам подноса. Каждый стоял у своего угла, тогда как два дерева отмечали четвертый.

Цао протянул руку, медленно поворачивая запястье, и его указательный палец очертил круг над крошечной фигурой, изображенной на песке с той стороны озера, возле которой стояла Эрин. Перед этой фигурой монах опустил на поднос крошечный рубин.

— Солнце восходит на востоке, — пропел Цао.

Второй монах встал рядом с Руном и при помощи крошечных серебряных щипцов поместил идеально круглую жемчужину в песок перед фигурой, начертанной с этой стороны.

— Луна садится на западе, — добавил Цао.

Последний из монахов, стоящий рядом с Джорданом, склонился над подносом и осторожно сдул со своей ладони зеленое семя. Оно слетело вниз и опустилось перед фигуркой, нарисованной с этого края.

— Сад вбирает свет с юга, — произнес Цао, потом отошел к оставшемуся углу и указал на два дерева, нарисованных на песке: — В то время как вечные корни удерживают север.

— Что это значит? — спросил Джордан и, щурясь, вгляделся в фигуру, размещенную перед ним.

— Это то, как нам предстоит открыть врата, не так ли? — предположила Эрин.

Цао чуть заметно склонил голову, подтверждая ее правоту.

— Камни следует разместить на столпах, каждый с нужной стороны света. Когда солнце достигнет зенита и его свет упадет на камни, самоцветы отразят сияние, пронзая воздух над озером. Едва их лучи сойдутся вместе, родится новый свет, чистейше-белый.

Эрин, похоже, слегка усомнилась в его словах.

— Значит, вы утверждаете, что три луча отраженного света — красный, синий и зеленый — смешавшись, дадут белый свет?

Джордан выпрямился.

— А что, это осмысленно. Это как на старых телеэкранах, сконструированных на основе RGB-эмиттеров. Red, green, blue — красный, зеленый, синий. Из этих трех цветов можно сделать все прочие оттенки.

Цао предложил более изящный ответ:

— Тьма есть отсутствие света, в то время как внутри белого света таится радуга.

— Полный спектр, — подтвердил Джордан, кивнув.

— И что будет потом? — поинтересовалась Элизабет, не совсем понимая их объяснения, но пока что принимая на веру.

Цао продолжил:

— Этот чистый свет пронзит вечную тьму, что покрывает озеро. И как бывает, когда нарыв прокалывают раскаленной иглой, таящееся под поверхностью зло хлынет наверх. Но не следует страшиться. Пирамида света, созданная этими тремя камнями, удержит порождения зла и не даст им вырваться в наш мир.

Элизабет начала понимать.

— Словно клетка с прутьями, сделанными из света.

— Именно так, — согласился Цао. — Но мы должны соблюдать величайшую осторожность. Если камни сместить, пока врата все еще открыты, созданные из света прутья исчезнут и зло окажется выпущено на свободу, в широкий мир.

— Вы говорите так, будто делали это раньше, — заметил Джордан.

— Именно так в прошлом вы возвращали обратно тех, кому удалось сбежать? — догадалась Эрин. — Как того йети?

Скорбное выражение омрачило черты Цао.

— Это единственный способ вернуть их в темные земли и восстановить равновесие здесь.

Один из монахов осторожно коснулся пальцем одеяния Цао, словно призывая его поторопиться. Для этих душ, привыкших к уединению и тишине, подобный простой жест, вероятно, был все равно что яростное встряхивание за плечо.

Цао кивнул.

— И ныне нам предстоит свершить куда более трудное деяние. В последние несколько месяцев тьма набирает силу. Князь тьмы, что правит там, внизу — тот, кого вы именуете Люцифером, — сумел расшатать свои оковы, и этого будет достаточно, чтобы взломать поверхность озера. Мы должны открыть врата и восстановить его сломанные кандалы, прежде чем он полностью сбросит их.

— И как нам это сделать? — спросила Эрин.

— Мы должны призвать его к вратам, приманить тем, против чего он не сможет устоять. — Цао обвел взглядом трех гостей, стоящих вокруг стола. — Наследники этого мира: Воитель, Женщина и Рыцарь, обуздавший темную кровь, кровь самого князя.

Эрин побледнела. Джордан встряхнул головой:

— Другими словами, мы — приманка.

Даже Рун, казалось, был потрясен. Он неотрывно смотрел на поднос, словно ища ответа в россыпях песка.

— А когда Люцифер будет призван, что мы должны сделать? Как нам сковать его заново?

— Мы приготовились к этому дню тысячелетия назад. Этот благословенный храм был высечен в сердце горы на краю этой долины не только затем, чтобы хранить эти три камня, но и ради того, чтобы оберегать великое сокровище, созданное одной-единственной парой рук. Лишь Просвещенный мог сотворить подобное совершенство.

Цао повернулся и поклонился статуе.

— Будда, — произнесла Эрин с благоговением в голосе.

Три монаха подошли к изваянию, и Цао открыл дверцув животе Будды, настолько идеально сливавшуюся с остальной поверхностью, что даже Элизабет ранее не заметила ее. Из открывшейся ниши два монаха извлекли большой ларец из полированного белого дерева, по бокам украшенный нарисованными цветами лотоса.