на самом деле парила в воздухе. Но это Моран нес меня обратно к замку.
– До рассвета всего несколько часов, тебе нужно поспать, – сказал он.
– Я не засну, – прошептала, опьяненная темным праздником.
Когда мы успели подняться по лестнице и почему на мне нет платья? Но в этот раз моя нагота меня совсем не смущает. Я забыла, что такое смущение. Зато появилось новое, незнакомое желание, которое я до конца не могла понять.
Моран снова поднял меня на руки и положил в постель. Его лицо оказалось очень близко, совсем как тогда, когда я оказалась в этом замке впервые. Только сейчас морт’аэн больше не внушал такого страха. Я привыкла к нему. Характер его был необычен, а разговоры меня увлекали. И самое главное, этот мужчина был добр ко мне, как никто другой.
Могла бы я полюбить темного? Не знаю. Но мне очень захотелось полюбить Морана. Мое сердце наполнилось нерастраченной любовью так сильно, что готово было разорваться. Вот только нужна ли ему моя любовь? Этого я тоже не знала.
– Я собираюсь спать, – сказал он.
С отстраненным интересом, я наблюдала за тем, как он раздевается, а потом ложится рядом. Я видела шрамы на груди и плечах, мне захотелось коснуться его кожи, почувствовать ладонью тепло.
Он заворочался, устраиваясь рядом. Стало очень тихо. Я лежала и считала мгновения. Как будто случайно я дотронулась до его спины.
– Моран… – позвала я и замолчала.
Что ему сказать? Каким-то открывшимся внутренним чутьем я понимала, что слова сейчас не нужны.
Он медленно развернулся. Одну руку положил себе под голову, а второй притянул меня к себе. Я оказалась прижата к обжигающе-горячему и твердому мужскому телу.
Оказывается, объятия могут быть такими приятными… Властность и сила его рук больше не пугала, но вызывала трепет. А еще ушло то чувство одиночества, к которому я так привыкла. Ушла леденящая пустота, поселившаяся в душе, когда я переступила порог пансиона.
Я прижалась щекой к его груди и услышала, как сильно и часто бьется мужское сердце.
– Не надо было тебе пить ведьмовского зелья, Магда, – прошептал маг. – А мне не стоило оставаться здесь с тобой. Надо было спуститься в подземелье.
Я еще теснее прижалась к нему. Мое собственное сердце ухнуло вниз и теперь билось так же часто, как его.
– Ммм…
Хотела ответить, что он ошибается, что колдовской напиток очень даже хорош, но это было слишком сложно произнести, поэтому я перешла на родное светлое наречие.
– Это не из-за зелья, Моран. – И пусть он не понимает, так даже лучше. – Я так устала быть одна! Колдовская ночь пройдет, а утро, возможно, все изменит, но сегодня я хочу почувствовать себя любимой. Разве в этом есть бесчестье?
Естественно, маг не ответил. Он приподнялся на локте и заглянул мне в глаза, словно хотел увидеть в них что-то для себя важное.
– Твоя тень, Моран… Каждый раз, оказываясь рядом с моей, она обнимает ее, целует, и не только… – Слова лились свободно и легко, словно прорвали невидимый заслон, сдерживающий откровенность. – И моя тень откликается. Может быть, это наши общие желания и стоит разделить их наяву? – Я вздохнула, ощущая, что назад пути не будет. Но если принадлежать мужчине, то пусть это станет Моран. – Мне хочется думать, что для тебя я не просто пленница или игрушка. Правда, зачем простую пленницу учить черной магии и править коляской, запряженной мышиным единорогом…
Моран прервал меня поцелуем, вынуждая замолчать. Потом щеку укололо щетиной, а губы мага коснулись шеи, нашли ямочку ключицы. Сладостная притягательность поцелуев покоряла и пьянила куда сильнее зелья. Моран потянул простыню вниз, и теперь его чуткие пальцы ласкали мою обнаженную грудь.
– Не бойся, Магда, – прошептал он, – я буду аккуратен.
Хотела сказать, что не боюсь, но почувствовала, что начинаю проваливаться куда-то вниз, выскальзываю из рук Морана и лечу в стремительном падении. Мелькнуло изумленное лицо мага. Я не успела даже вскрикнуть, как над головой сомкнулась темнота. Меня подхватил вихрь, закружил, выбивая из легких воздух. Тьма сгущалась. Она стала такой плотной и осязаемой, словно меня завернули в покрывало.
Падение прекратилось так же внезапно, как и началось. Спина впечаталась во что-то твердое. С шумом втянув воздух, я закрутила головой, но перед глазами по-прежнему было темно.
Невзирая на внезапную слепоту, попыталась сесть, но руки и ноги связывали крепкие путы. Я задергалась, словно мушка, угодившая в паутину. По шее пополз холодок, а в центре живота заворочалось противное ощущение липкого страха. Легкость и расслабленность, вызванные зельем, слетели вмиг.
– Моран?! – позвала я тихо.
– Моран?! – издевательски повторило эхо.
– Моран! – я крикнула чуть громче. – Моран!
– Он придет чуть позже, – ответил незнакомый голос.
Он не был мужским, но не был и женским. И звучал так, словно его владелец был далеко, но при этом близко. На грани слышимости, будто слова раздавались только у меня в голове, но при этом громогласный.
– Если придет, конечно, – философски добавил голос. – Но у него хорошие шансы пройти испытание.
– Кто вы?
– Я? – голос как будто удивился. – Я никто.
С глаз спала пелена. Я обнаружила себя в пещере, своды которой увивал плющ. Где-то рядом мерно капала вода. Запястья и лодыжки стягивали кожаные ремни. Я лежала на широком каменном колесе, покрытом толстой черной овчиной, и могла видеть узкий вход в пещеру, за которым начинался коридор. Около входа на круглом камне сидел старик.
– Отпустите меня, – потребовала я. – Зачем вы меня похитили? Кто вы такой?
– Я уже сказал, что я никто. – На лице, изрезанном глубокими морщинами, проступил легкий интерес. – В этой пещере, на древнем ложе, еще никогда не лежала светлая дева.
– Зачем я здесь?
– Ты награда и одновременно плата. Невеста и любовница. Пленница и хозяйка, жертва или мучительница, – откликнулся старик. – Все решит ритуал.
Он тяжело поднялся, опираясь на стену. Пальцы были узловатыми и сухими, с лиловыми ногтями.
– Тебе неприятен мой вид? Я могу его изменить.
Лицо его оплавилось, словно свечка. Тело начало распрямляться… и передо мной возникла красивая молодая женщина. Она улыбнулась чуть отрешенной улыбкой и развела руки в стороны.
Ох! Светлейшая!
Существо наслаждалось произведенным эффектом. Теперь на лице поддельной Светлейшей играла совершенно неуместная плутоватая ухмылка.
– Маг Моран забыл о своей истинной сути, о том, кто он на самом деле. Татуировка разбитых цепей слишком глубоко въелась. Он забыл о том, что каждое решение имеет последствия.
– К-какое решение?
Страх рос и креп, затапливая сознание целиком.
– Их было так много! Маленьких и не очень… – Существо принялось загибать пальцы. – Морт’аэн Моран
