не захотел поступить со светлой девой, как с простой пленницей. – Прекрасное лицо осуждающе скривилось. – Наоборот, он возвысил ее, впустил в свое сердце, где она немедленно заняла уголок. Маг начал учить деву темной магии, он взял ее на праздник, где они вместе пили зелье и танцевали. На ваш людской взгляд – мелочи, капли, которые ничего не значат. Но чаша жизни наполняется вот такими пустяками, а когда их становится много, они выплескиваются и пробуждают магию. Дикую и древнюю.
– Я не понимаю! Развяжите меня.
Но моей просьбе не вняли. Лже-Светлейшая продолжала говорить:
– А еще раньше маг Моран предал свой орден. Убив братьев, сбросил оковы нерушимых обетов. Но нити судьбы тянутся глубже и дальше. – Существо усмехнулось, оно наслаждалось моим непониманием. – К тем временам, когда король тьмы пришел с магией и огнем в лунные земли и разрушил до основания поместье мятежного лорда, а его сына сделал рабом и отдал в услужение своему сыну.
– Так вот как Моран стал рабом!
Я даже на секунду забыла о том, что связана, так меня поразили эти слова.
– Да, – губы растянулись в улыбке. – Но правитель не подозревал, что мальчики подружатся. А когда сам отдал его на обучение в обитель морт’аэнов, мог и предвидеть, к какой катастрофе это приведет.
– А я? При чем здесь я?
– Ты ничто, и ты все.
О, это неведомое создание получало удовольствие, говоря загадками и не отвечая прямо ни на один вопрос. Я попыталась его понять.
– Какую магию пробудил Моран?
– Не он один, не только он. Ты тоже виновата. Зачем ты решила добровольно вручить свое сердце темному? Ты с охотой начала постигать темную магию. И тьма услышала вас.
Слова существа стали совершенно бессвязны.
– Что услышала тьма?
– Невежественная дева! – лицо лже-Светлейшей пошло некрасивыми пятнами. – Все же так очевидно!
Оно двинулось к тому месту, где я лежала. Одеяния развевались, и, к своему ужасу, я заметила, что существо не касалось земли, оно плыло по воздуху. Вместо ног была пустота. Я плотнее вжалась в шкуру.
– В лунных землях, откуда Моран родом, не поклонялись Темнейшему. Там правила иная магия, куда более суровая, жестокая и могущественная. В этих землях маги понимали, что означает союз с землей и что недостаточно просто поселить в башне девку и доверить ей пробуждение замка. По неосторожности или же по глупости Моран наделил тебя такими правами. Но не было заключено должного союза, и вот теперь магия взывает.
В какой-то момент существу надоело притворяться Светлейшей, и оно избавилось от этой личины, превратившись в высокого воина в древних, изъеденных ржавчиной доспехах. Оно положило ладонь (или что это на самом деле) мне на лоб и заглянуло в лицо. На месте глаз монстра зияли провалы.
По моему телу прошла легкая дрожь, стало холодно.
– Или маг Моран заключит с тобой подобающий союз перед темной магией, и ты станешь его женщиной, его частью, его истинной темной женой, или же маг одумается, вспомнит, что свет и тьма не могут быть вместе. И тогда он придет сюда и вонзит нож в твое сердце, – поведало чудовище. – Это станет достойным извинением за мое пробуждение. Земля напитается светлой кровью. Не желаешь ли сделать ставку, пока мы ждем? Что выберет Моран? На интерес?
– Нет.
У меня не было никакого желания заключать пари с темными сущностями, уродливыми порождениями древней магии.
Мой похититель расхохотался, а потом прислушался.
– Жаль, жаль, что ты не хочешь поиграть. Но в любом случае вы оба меня развлекли. Такой клубок противоречий. Сейчас я тебя оставлю. Моран уже близко, и мне пора исполнить свой долг. Нужно поведать магу некоторые важные детали, которые повлияют на выбор.
В руке у него появился тяжелый резной посох. Мне показалось или заметно стемнело?
Когда он ушел, в пещере стало очень тихо, только раздавался мерный звук капель по камню. Нужно освободиться от пут и выбраться из этой ужасной пещеры как можно быстрее.
Я собралась с силами, принялась извиваться. Магия не хотела отзываться, словно мои силы были тоже связаны. От собственного бессилия я вскрикнула.
– Магда! Где ты?
– Моран! – закричала я. – Сюда! Я здесь.
– Магда! – снова позвал маг.
– Моран!
Он вошел в пещеру в доспехах морт’аэна, в руках – обнаженный меч, покрытый темной маслянистой кровью, которая стекала на камни тягучими каплями.
– Моран, – прошептала я.
Маг медленно двинулся к каменному колесу. Фигура его выглядела устрашающе внушительной.
– Что это было? Кто это существо?
Моран молчал. На какой-то миг показалось, что сейчас лезвие вонзится мне в грудь и пробьет сердце. Но вместо этого маг быстро перерезал ремни, освобождая руки, а затем и ноги.
– Моран! – Я бросилась к нему на шею, обняла каменные плечи, почувствовала, как напряжена его спина под моими пальцами. – Что произошло?
Тьма схлынула с его лица. Внимательный недоверчивый взгляд ореховых глаз.
– Что за испытание? Почему? – Я не могла остановиться и все спрашивала. – Оно сказало, что ты должен меня убить.
Моран чуть качнул головой из стороны в сторону.
– Перед лицом тьмы, Магда, – голос его звучал низко и тихо, – согласна ли ты принять мою защиту и разделить со мной судьбу и магию?
Существо говорило о подобающем союзе. Выходит, Моран только что предложил мне стать его женой. Вспомнилось пророчество, которое прозвучало в обители милитисс: «Одной девушке на роду написано стать примерной женой и матерью, муж будет любить ее безмерно».
– Да, Моран.
Он подарил мне почти нежный взгляд. Уголок рта дернулся, но улыбка так и не появилась.
– Да’эрн ха сиа риш, – прошептал Моран на древнем темном наречии. – Да будет тьма.
Он поцеловал, сначала мягко и бережно, но через мгновение поцелуй стал настойчивым, опьяняющим, опасным. Я отозвалась и помогла ему избавиться от доспехов и одежды. Все чувства обострились до предела. Страх перерос в предвкушение.
Прикосновения Морана, его ласки становились все более откровенными. Кажется, теперь я начала понимать, о какой покорности он говорил. И я хотела покоряться. Хотела отдаться этим рукам, выгнуться им навстречу, забыть обо всем. Собственные желания стали откровением. Я старалась подарить ответную ласку, исследуя его сильное тело, запоминая ладонями и губами каждый шрам.
Иногда дыхание превращалось в стон. Тогда, едва дыша, я пыталась ускользнуть от ласковой пытки, но Моран не отпускал. Тяжесть мужского тела вжимала меня в наше жесткое брачное ложе. Потребность в страсти очень острая, почти нестерпимая. Всякая стыдливость давно отброшена, наши тела переплелись. Я не испугалась боли, была готова к решающему завоеванию. Не закричала, только сильнее вцепилась в его плечи и прикусила
