всего дороже».
Мне было максимально хорошо, насколько может быть хорошо человеку, который опять лишился машины, совершил тройное убийство и сидит Хиус знает где в ожидании йети знает чего.
Единственное, что меня смущало, это то, что сон наваливался на меня с новой силой, и я уже буквально начинал с ним бороться, используя свою несгибаемую волю.
Несколько раз, глядя на свои руки, протиравшие оружие, я дергался, открывал глаза и видел те же самые руки с тем же самым стволом. В какой-то момент в голове зазвенело, а в затылке проснулись знакомые иголочки. Я с трудом отложил свое «рукоделие» на скамью и попытался встать, но ноги были какими-то ватными и трясущимися.
– Так-так… – сказал я вслух, скорее, для самоуспокоения, нежели в попытке сформулировать какую-то мысль.
Почему-то шея снизу стала горячей, а ночь передо мной вдруг обрела четкую предметную контурность. Даже если бы в мотеле мне подсыпали в еду или питье какие-то наркотики, они не сработали бы, так как я освободил желудок от лишнего, по крайней мере, это случилось бы раньше и легче…
В затылке гулко нарастала пульсирующая боль. Я оперся руками о край скамьи и, сжав всю свою волю в кулак, вновь попытался подняться. С третьей попытки мне это удалось, когда я схватился левой рукой за край навеса. Радио продолжало тихонько играть, но музыка давно превратилась в какой-то хрипящий шелест, словно приемник потерял волну.
Зодиак великий! Меня всего затрясло, когда я заметил, как из темноты в куполе света на перроне сгущается какой-то сумрак, имеющий очертания человеческой фигуры.
Я болезненно сощурился, пытаясь сфокусировать зрение, одновременно при этом слегка наклонившись, чтобы взять со скамьи пистолет. Этот непростой маневр едва не стоил мне равновесия, и я из последних сил сомкнул пальцы, снова схватившись за край.
Я с трудом поднял правую руку с качающимся из стороны в сторону пистолетом.
– Стой, кто идет! – промямлил я единственную пришедшую в голову фразу.
Это было жутко: фигура была ростом выше двух метров. Она была словно обмотана черной ватой или шерстью, незримо колыхающейся на ветру. Вместо лица был семафор с красным «глазом»… и тут я понял, что это просто голова у фигуры отсутствует, а семафор торчит сзади, за перроном.
Фигура дернулась и сделала шаг вперед, а мою грудь обожгло огнем – кожа горела, будто на меня набросили раскаленную тряпку…
Странный силуэт поднял руку в мою сторону, и она стала удлиняться, а ладонь превратилась в скользкое черное щупальце, извивающееся червем.
Липкий ужас и горящая кожа сбросили с меня сон и тупую слабость. Я смог остановить на несколько секунд пляску ствола и надавил на курок.
Ночь озарилась вспышкой, а кисть руки привычно качнуло назад. Выстрел на долю мгновения сдернул покров темноты, вытянув тени всех предметов, но странная фигура тень не отбросила, наоборот, яркая вспышка разорвала видение на тысячи мелких черных перьев, как если бы я выстрелил в подушку, набитую воронами, но при этом – прозрачную.
Да и звук раздался неприятный, высокий и гортанный, с неким клекотом и хрипом, плавно вплетающимся в тихий шелест приемника, но гораздо его усиливший…
Я потерял счет времени, голова гудела, а в глазах мерцали черные и розовые точки.
Я крепко зажмурился, судорожно вздохнул и потряс головой, продолжая сжимать пистолет и слушая хрипы и свисты то ли из своей черепушки, то ли из «обнаглевшего» приемника. Расстегивая ворот сорочки, я рукой почувствовал жжение. Я скосил глаза и увидел, что бирюзовый диск арта миссис Эгельберд ярко сияет кроваво-красным светом, как давешний семафор, а символ Овна – ярко-белый, будто внутри уместился прожектор. И именно арт жжет мою кожу, уже слегка покрасневшую.
Первым порывом было немедленно сорвать его с шеи, но что-то меня останавливало, то ли какой-то приступ мазохизма, то ли интуиция…
А по краям перрона появились темные пальцы, словно несколько человек пытались залезть на платформу с рельсового пути, но руки они давно не мыли…
В это время шум приемника перешел в высокий, сверлящий уши свист, однако урчащий гул никуда не делся, просто отошел на задний план…
Мое тело сотрясала мелкая дрожь, и внезапно из моего приемника раздался голос, странный, немного картавящий, с капризными интонациями:
– Да, мистер Моррисон, вы оказались крепким орешком…
Я резко отпрыгнул из-под навеса, напрочь позабыв о медленно вылезающих на перрон темных силуэтах…
– Кто это? – хриплым голосом спросил я, пятясь к расписанию.
– Меня называют мистер Зеро, хотя, конечно же, это имя не настоящее…
Голос неприятно хихикнул.
– Я хотел узнать вас поближе, – ощущение было, что голос, как из телефонной трубки, – и понял: вы необычный человек. Ваше зед-поле чем-то усилено…
Я выстрелил в ближайшую черную фигуру, и она разлетелась на такие же мелкие кусочки.
– У меня мало времени, – продолжил голос, – вам нужно понять, мистер Моррисон, что сопротивляться новым процессам нельзя, но можно и нужно выбрать правильную сторону! Вы понимаете меня? Вам не удастся остаться в стороне, никому не удастся. А так как вы интересны, и ваше малое кольцо не полностью активно, вам просто необходимо примкнуть к кому-либо… Мы несем людям прогресс, новую историю нового мира…
Я неожиданно поднял голову вверх, к ночному небу, и понял, откуда шел глухой урчащий гул – буквально метрах в пятистах над темным зданием вокзала «Январь» висела темная туша дирижабля с тусклыми огоньками габаритных огней.
На его сегментарном металлическом брюхе красовалась крупная надпись: «Голконда», а дальше номер.
На каплевидной гондоле крепилась чашевидная серебристая антенна, которая медленно вращалась, жаль, что это было вне зоны поражения моего оружия…
Я снова выстрелил в ближайшую фигуру, мысленно посчитав, что патронов осталось уже десять – хорошо, обойму снарядил артефактными патронами через два.
Не тот ли это дирижабль, который летел вслед за мной вдоль шоссе?
– Подумайте на досуге о моих словах, подумайте… Все лишние сгинут без следа… сгинут… растворятся… исчезнут… так нужно… Возрождение неумолимо…
Голос начал понемногу переходить в хриплый клекот, напоминающий хохот сумасшедшего…
Черные фигуры тянули ко мне свои руки-щупальца, затылок мой продолжало ломить, я открыл беспорядочную стрельбу уже от некой иррациональной злобы и страха.
Артефакт на груди жег меня тупой болью, и вдруг ночь озарилась яркой вспышкой. Мозг отказывался воспринимать происходящее, так как объяснить такое даже сиблингу было нереально: после вспышки фигуры застыли. А вдалеке зажегся яркий огонек приближающегося поезда…
Глава 13
Спасительный поезд. Алый город. Находка
Не знаю, чем я прогневил Зодиака, возможно, тем, что я атеист? Или недостаточно благочестив? А может, просто это «закон слоеного торта»? Сначала сладко, потом пресно. Правда, в моем случае не пресно, а напряженно и жутковато. Вот если просто вспомнить последние несколько дней: беготня, проблемы, недосып и всяческие неприятные люди. Да вот совсем недавно пришлось лишить жизни нескольких человек, и не ради удовольствия…
По моим понятиям я уже неприлично редко бывал в «Синем бутоне», не попадал на нормальные свидания с девушкой, да и пистолет иногда использовал-то, дай Зодиак, раз в месяц, два. А последние дни, словно какой-то злой рок, черная тень пала
