— Утерянный артефакт, — задумчиво говорит он, рассматривая ошейник. — Знаешь, де Бриен ведь гений. Такие рождаются раз в тысячелетие.
— А Элвин говорил — обычный колдун.
— Элвин самонадеян. И плохо учил историю магии. Де Бриен — великий маг. К сожалению, при этом он безжалостный, паталогически лживый садист и психопат. Но совершенно гениальный! Говоришь, ты можешь превращаться в кошку по собственному желанию? Без приказа хозяина?
— Да.
Поначалу я испугалась, когда это произошло. Все было непривычно — звуки, запахи, тусклые цвета.
И смотреть на мир снизу. Почти от самого пола.
Но уже через час, освоившись со своим новым обликом, я вдруг ощутила восторг, причин которого сама не смогла понять. Разве можно радоваться тому, что ты из человека — венца творения — превращаешься в жалкую бессловесную скотину?
А я радовалась. Возможно потому, что знала: превратиться обратно в человека несложно. Я смогу в любой момент, стоит только захотеть.
Быть кошкой оказалось очень интересно. Я кралась по лестнице — неслышно, бесшумно. Чуткие уши и нос рассказали, что мой тюремщик пьет в своей комнате, а его жуткий брат-альбинос в своих покоях на третьем этаже. Что двое брауни на кухне гремят кастрюлями, еще один моет полы в гостиной, а остальные сидят где-то внизу, в подвале. Я вслушивалась в шорохи, ловила запахи, видела, чувствовала, знала, что происходит впереди, по сторонам и даже за спиной.
Как же бедно ощущает мир человек!
Я не признаюсь в этом ни Элвину, ни его брату, но мне понравилось быть кошкой.
Еще бы как-то справиться с унизительным, позорным желанием приласкаться к хозяину. Должно быть, это действие ошейника, а может, кошкам просто нужна ласка, но я скорее умру, чем пойду выпрашивать ее у того, кто похитил меня из дома и превратил в служанку!
— Можно я посмотрю?
— Конечно.
Хочется расцеловать его за один этот вопрос. Джанис — первый за очень долгое время, кто спросил разрешения прежде, чем сделать со мной что-то.
Он подвигается ближе, кладет руки на полоску кожи и сопит, прикрыв глаза. Странно, но руки у него совсем не горячие, как у брата. Обычные, человеческие. Я сижу тихо-тихо, почти не дыша, из страха помешать.
— Потрясающе! И так изящно!
— Это можно снять?
— Я мог бы, скорее всего, — задумчиво говорит Джанис. И смотрит на меня теплыми карими глазами. Будто прикидывает что-то про себя. — Нет замка, который невозможно взломать.
— Пожалуйста! — я сама удивляюсь страсти, звучащей в моем голосе. — Сделай это!
Он качает головой:
— Франческа, есть несколько причин, по которым мне не стоит это делать. Первая и главная — я не хочу обижать брата.
— Признайся честно: ты его боишься, — я говорю это, чтобы уязвить его, но Джанис не обижается.
— Элвин — самый сильный боевой маг из ныне живущих. Мне не зазорно опасаться дуэли с ним. Но правда в том, что я просто не хочу портить отношения.
Действительно, с чего я решила, что Джанис мне поможет? Только потому, что он был добрее двух своих братьев?
— Ну конечно, — горько отвечаю я. — Фергус так и говорил. Никто не будет с ним ссориться ради меня. Все будет так, как решит мой хозяин.
— А вот это вторая причина. С ошейником или без него, по законам фэйри ты — собственность Элвина. Понимаешь, в отличие от фэйри, люди изначально свободны. Но могут потерять свою свободу и стать вещью. Именно это произошло с тобой.
— Я не вещь!
— Мне жаль, — он берет меня за руку. — Можешь протестовать. Но умнее изменить свое отношение к ситуации.
Изменить отношение — это смириться? Принять, что у меня теперь есть хозяин, согласится с тем, что я — вещь? Терпеть издевательства? Сидеть целыми днями взаперти, дурея от скуки, заниматься уборкой и готовкой, как простая служанка?
Никогда!
Джанис с улыбкой выслушивает мою яростную речь и кивает:
— Тогда сделай что-нибудь. Я не единственный опытный маг в этом мире. Найди другого. Лучше искать среди людей, фэйри не любят нарушать закон. Изгнание — слишком серьезная расплата.
— Элвин запретил мне выходить из башни. Так безопаснее. Хозяин заботится обо мне.
Джанис словно не замечает неприкрытого сарказма последней фразы.
— Убеди его отменить запрет.
— Как?
Он разводит руками:
— Тебе виднее, как убедить своего любовника.
— Он. Не мой. Любовник! — яростно цежу я сквозь зубы.
Оскорбительно, что все вокруг считают меня подстилкой Элвина.
— Даже так? — его глаза изумленно расширяются. Он разглядывает меня долго и пристально, как будто у меня внезапно выросли рога или что похуже. — А может, как раз в этом и проблема? Ох, прости, прости. Садись, ну чего ты вскочила? Это всего лишь шутка. Кажется, не слишком удачная.
— Лучше посоветуй, что мне делать, — бурчу я, снова опускаясь в кресло.
— В каждой шутке есть доля шутки. — Я снова завожусь, и он вскидывает руки: — Подожди, не кипятись. Я хочу сказать: с Элвином совсем не сложно иметь дело. Просто не надо с ним сражаться.
— Я с ним сражаюсь?
— Ну не я же. Ты пытаешься отомстить. Задеть. Унизить. Сделать больно, — он качает головой. — Это глупо, Франческа. Элвин любит конфликты, он азартен и упрям. А ты не в том положении, чтобы добиваться желаемого силой. Или тебе нравится, когда он ставит тебя на место.
— Глупость какая! — беспомощно говорю я. — Я с ним даже не заговариваю первой.
— В том-то и проблема. Будь чуть приветливее. Добрее.
— Еще чего! Он на меня ошейник надел, а я должна быть приветливей?!
— Он так плохо с тобой обращается?
— Да!
— Как именно?
— Он меня ударил, — начинаю жаловаться я. — Три раза, по лицу. Пытался изнасиловать. Заставляет убираться в комнате, обещал выпороть розгами…
Джанис выслушивает поток жалоб с самым серьезным видом, задает уточняющие вопросы, но я не могу отделаться от обидного ощущения, что гость втайне потешается над моими бедами.
— Настоящий негодяй, — соглашается он со мной, и уголки губ подрагивают в улыбке.
Впервые в жизни я понимаю, что чувствовали жертвы моих шуток в Рино. Смотрю на него возмущенно и беспомощно:
— Прекрати!
— Что именно прекратить?
— Смеяться. Держать меня за дуру! Делать вид, что это ничего не значит!
— Прости, но это и вправду забавно. Такое чувство, что ты просто плохо представляешь, как выглядят настоящие издевательства.
— Представляю. — От намека Джаниса, что я — малолетняя идиотка, которая не видела жизни, становится горько. Он не знает, а мне и правда есть что вспомнить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
