Не спуская глаз с лежавшего на полу голландца, Анна улыбнулась английскому моряку:
– Я, простая деревенская женщина, не могу видеть английских моряков в цепях, особенно если их взял в плен такой негодяй, как Уэверби.
– Он худший из предателей, леди. Продался за деньги, – сказал Роберт, связав часового и засунув ему в рот кляп. Тот перестал сопротивляться, когда Анна огрела его прикладом пистолета по голове.
– Вы, леди, вдвоем явились нас спасать? – спросил Роберт, изумленно качая головой.
Анна сунула ему в руку свой пистолет.
– Идите в кубрик и помогите Джону Гилберту.
– Джентльмену Джонни, разбойнику? – Роберт раскрыл рот от удивления.
– На самом деле он ваш спаситель. Мы собираемся доставить лорда Уэверби в Англию на милость короля. Вы с нами?
Моряки подняли руки в знак одобрения, громко выражая свое согласие.
– Потише, ребята, мы еще не захватили корабль.
Караулить голландца остался один матрос, остальные стали осторожно подниматься на палубу. Двое из освобожденных от цепей моряков были вооружены пистолетами.
Когда Анна появилась на палубе, Кейт испытала облегчение, что было заметно по выражению ее лица.
– Друг мой, Анна, там, где мой Джосая и Джон Гилберт, завязалась драка.
Анна ринулась вперед с поднятой шпагой и увидела, как Джон отступает на бак, а его люди спешат к нему. Послышался звон стали о сталь, когда голландская команда «Эре» высыпала на палубу. В свете фонаря были видны семеро матросов, теснившихся у мачты.
– Я рядом, Джонни, за твоей спиной, – выкрикнула Анна. Ее спутанные каштановые кудри каскадом упали ей на плечи, потому что в пылу сражения с часовым она потеряла свою вязаную шапочку. Никогда еще Анна не испытывала такого возбуждения. Внутри у нее все дрожало, но рука была точной и уверенной. Много лет Анна провела, изучая манеры и поведение женщин при дворе, изучая изысканное искусство вышивки и менее изысканное домоводства, но сейчас все это было бесполезно. Единственно важному ее научил Джон Гилберт.
Доктор Уиндем появился из кубрика, прикрывая рукой распухший глаз, и остановился возле люка, ведущего в трюм, защищая Кейт своим телом.
– Кейт, я должен как-нибудь помочь им.
– Да, Джосая, жаль только, что у меня нет оружия.
– Но у меня есть средство, которое никогда меня не подводило.
Он вытащил фарфоровый горшочек с чудесной мазью из своего докторского саквояжа и выплеснул содержимое под ноги голландцам.
Анна в это время отражала неуклюжие сабельные удары, и ее босоногий противник поскользнулся на растекшейся мази. В этот момент Джон поразил его в руку, державшую оружие, и тот перестал сопротивляться.
– Ты прирожденная пиратка, дорогая, – сказал он и поцеловал ее, разгоряченный схваткой и слишком долгой разлукой с ней. Они одновременно повернулись к доктору и отсалютовали ему. Кейт и доктор не скрывали своей гордости.
Английские моряки, вооруженные дубинками, а кто и просто с голыми руками набросились на голландцев, и два английских пистолета у них в руках обеспечили им перевес над голландскими тесаками.
– Приковать их к веслам в трюме и заставить замолчать, – скомандовал Джон, все крепче обнимая Анну за плечи. – И поспешите укрыться до возвращения Уэверби.
Серп луны слабо освещал корабль. Джон услышал плеск весел, глухой звук, когда шлюпка ударилась о корпус корабля, и наконец голос Уэверби.
– Я спущу с них шкуру, капитан, если наши гребцы вернулись на корабль без нас. Или оставлю их гнить в чужом порту.
– А я, милорд, спущу вторую, если часовые уснули!
Джон опустился на колени за бочонком с водой, Анна пряталась за его спиной. Оба они были вооружены пистолетами, похищенными из каюты капитана. Он видел тени своих людей и английских моряков, теперь уже не карауливших голландцев. Кое-кто из них находился на носу, кое-кто на корме.
Сначала через поручни перебрался Уэверби, за ним последовал капитан. Они спрыгнули на палубу и огляделись. Уэверби стал медленно вытаскивать лезвие из ножен.
– Что-то здесь неладно, капитан.
Джон выступил из-за бочонка и оказался в свете фонаря. В руке у него был пистолет. Анна следовала за ним тоже с пистолетом в руке. Оба нацелили пистолеты на Уэверби. Джон слегка поклонился.
– Вы правы, милорд Уэверби. И вы, и славный капитан – наши пленники. Бросьте оружие!
Капитан немедленно подчинился.
Уэверби медлил, мысль его лихорадочно работала. Остановив взгляд на Джоне Гилберте, Уэверби произнес:
– А, этот евнух еще жив?
Уэверби посмотрел на Анну.
– Не хотите ли приветствовать меня поцелуем, миледи Уэверби?
– Ни за что на свете, – произнесла Анна с презрением и торжествующе добавила: – Джон Гилберт не евнух, милорд, могу поклясться.
Эдвард сделал шаг вперед, лениво чертя в воздухе круги шпагой, будто пробовал металл на прочность. Его взгляд перебегал с Джона на Анну и был полон такой злобы, что Анна содрогнулась.
– Когда мы виделись в последний раз, любовь моя, о тебе нежно заботился король, а твой разбойник был на пути к отплытию из Англии. Поэтому оставь свои сказки, но все же берегитесь, миледи графиня, потому что адюльтер в Англии все еще считается тяжким преступлением для женщины. – Он улыбнулся. – Но я человек благородный и прощу тебе измену, если вернешься в мою постель. Пристрели этого негодяя, если не хочешь оказаться изгоем общества, как он.
– Король даровал свое королевское прощение Джону Гилберту, – произнесла Анна.
– Понимаю. Значит, не будет радостной встречи с вернувшимся мужем. А ты умнее, чем я думал, Анна. Но благородный пэр Англии не сдается и ни за что не уступит такому негодяю, как этот разбойник, и королевской любовнице.
Из тени выступили сподвижники Джона и английские моряки.
– Позвольте мне перерезать глотку этому предателю, – сказал один из них.
Голландский капитан отошел на несколько шагов от Уэверби.
Джон покачал головой:
– Нет, ребята, его глотка принадлежит королю.
– Но ты принадлежишь мне, – процедил Уэверби сквозь зубы, – как и твоя шлюха. Вас обоих повесят как пиратов в доках Дептфорда. Неужто ты думаешь, что король поверит тебе? Мое слово против слова безземельного плута и бастарда?
Голландский капитан протянул руку Джону.
– Я скажу королю, что его граф – предатель, расшифровывавший английские депеши адмиралу де Рейтеру. А мое слово что-нибудь да значит.
Уэверби ринулся на капитана и вонзил ему шпагу между глаз. Тонкая струйка крови брызнула из раны и оросила палубу.
– Раны Христовы! – произнес Эдвард, – вытирая шпагу платком, благоухающим сандаловым деревом. – Из-за вас я потерял опытного капитана моего торгового судна.
