Анна и Джон стояли рука об руку на коленях на палубе, такой белой и чистой, будто ее отдраила и отскоблила какая-то гигантская рука. Небо над их головами было безоблачно-синим, теплые солнечные лучи грели их промокшие спины, а прирученное море нежно плескалось под их килем. Джон и Анна молились за осуществление своих надежд.
Джозеф нашел немного корабельных сухарей, пришло время отпраздновать возвращение к жизни.
Все бросились помогать устанавливать паруса. Женщины пожертвовали нижние сорочки, которые берегли от самого Уиттлвудского леса, английские моряки смастерили из них забавный парус, который всех насмешил, когда его водрузили на мачту.
«Эре» двинулся в Дуврский пролив, к утру обогнул Маргейт и вместе с приливом вошел в Темзу, – голландский корабль под английским флагом с парусом, сшитым из женских нижних юбок.
Подняв голову, Джон улыбнулся и привлек к себе Анну.
– Когда люди увидят это странное зрелище, молва опередит наше появление в Лондоне, – произнес Джон.
– Мы должны предъявить королю доказательства, – сказала Анна.
Джон сидел напротив нее в капитанской каюте, просматривая вещи из сундука Эдварда, и нашел там кое-какие интересные бумаги.
– Едва ли мы сможем взять Уайтхолл штурмом. – Джон лукаво улыбнулся. – Хотя, черт меня возьми, думаю, ты могла бы.
Он наклонился к ней, завладел ее губами, а когда обнял за талию, заметил, что на ней нет нижней сорочки. Она развевалась над их головами.
Анна подняла голову и ответила ему с загадочной улыбкой:
– Какой сегодня день, Джон?
– Пятница, – подумав, ответил он. – Мы отплыли из Саутгемптона в прошлое воскресенье. А в чем дело, дорогая?
Анна улыбнулась:
– Тогда мы можем взять Уайтхолл штурмом, Джон.
– Ты особенно мила, когда замышляешь заговор, – сказал он.
– Сегодня пятница, и после полуденной трапезы его величество милостью Божьей исцеляет кожные болезни, золотуху и прочее наложением перстов.
– Значит, я смогу войти во дворец, – сказал Джон.
– Мы сможем войти во дворец, – произнесла Анна тоном, не терпящим возражений.
Капитан постучал в дверь каюты, когда послышался звон якорной цепи за их спиной.
– Мы встаем на якорь в Дептфорде, к нам уже приближается гичка коменданта порта.
Джон потянулся за мечом, но Анна положила руку ему на плечо.
– Позволь графине Уэверби приветствовать коменданта порта.
Поспешив пригладить волосы и оправить зеленое бархатное платье, отделанное золотыми кружевами, сохраненное ею в узелке, захваченном из Уиттлвуда, Анна последовала за Джоном на палубу в тот момент, когда гичка портового начальника, полная вооруженных людей, приблизилась к их кораблю. Двумя минутами позже они оказались на трапе, а в следующую минуту на палубе и вытащили пистолеты.
Анна не дала коменданту сказать ни слова.
– Благодарю вас, сэр, за эту встречу.
Комендант порта, разодетый в черный бархат с золотым позументом, тотчас же распознав птицу высокого полета, расшаркался.
– Миледи?
– Анна, графиня Уэверби, фрейлина королевы, – произнесла она, – чуть было не угодившая в плен к голландцам, но спасенная этими отважными английскими моряками.
– Я потрясен, миледи, – сказал комендант порта, глаза его едва не вылезли из орбит, а брови взлетели почти до самого парика, – но…
Анна топнула ножкой.
– У меня важные бумаги для его величества, я требую немедленно предоставить транспорт для меня и моих людей, мы спешим в Уайтхолл.
Комендант порта заколебался.
– Немедленно, сэр, иначе королю станет известно, что вы меня задержали, еще до захода солнца.
Комендант отвесил еще более низкий поклон.
– Как пожелаете, миледи.
Он сделал знак лейтенанту.
– Подать баржу для ее милости.
– Благодарю за помощь, сэр. У нас есть пленные голландцы, которых мы готовы передать вам для содержания под стражей. Приведи их, – сказала она Джону, едва сдерживающему смех.
Часом позже баржа с гребцами несла их по гладкой, как стекло, поверхности Темзы, успокоившейся между двумя приливами, и доставила прямо к ступеням Уайтхоллского дворца. На дне баржи лежал связанный лорд Уэверби с кляпом во рту. Одежда его была грязной и рваной, а взгляд пронзал, как шпага, когда он переводил его с Джона на Анну. Джон сжимал в руке пистолет. Если король их не примет или не поверит в предательство Уэверби, тройная виселица на Тайберне станет их с Анной судьбой, а он не мог допустить, чтобы она страдала.
– Чудо исцеления в самом разгаре, – сказала Анна. – Поднажмите-ка, ребята!
– Да, леди, – откликнулся недавний капитан «Эре», и баржа ускорила движение.
Когда они достигли Уайтхолла, Джон приказал английским морякам сгруппироваться вокруг Уэверби и вести его, упираясь острием ножа в его спину, чтобы никто из прогуливающихся по прибрежным тропинкам сада придворных его не узнал. За исключением доктора Уиндема, который встречался с королем и завоевал доверие королевской любовницы леди Каслмейн, остальные члены уиттлвудской шайки ради собственной безопасности остались на барже, получив строжайшие указания покинуть город, если к вечеру Джон не вернется.
Джон, Анна, Джосая и моряки, окружившие Уэверби, продвигались к банкетному залу возле Уайтхолла и влились в вереницу золотушных, ожидавших наложения королевских перстов, которое, как было известно с древних времен, исцеляло даже самых безнадежных.
Карл II сидел на помосте в дальнем конце огромного многооконного зала, часто использовавшегося для празднеств рыцарей ордена Подвязки. Сквозь толстые оконные стекла в зал струились ломаные лучи солнца, преломленные витражами. Королю помогали двое мужчин в стихарях, на одном из них была епископская митра.
– Джонни, – зашептала Анна, – это мой дядя, он всегда поддерживал Эдварда.
Вперед выступил человек, стоявший первым в очереди жаждущих исцеления, опустился на колени, и король дотронулся до его шеи, потом повесил ему на шею золотой медальон на лазурной ленте. Священнослужители забормотали молитвы. Придворные зааплодировали.
Английские моряки всей толпой шагнули к королю, и в этот момент с придушенным криком Эдвард, лорд Уэверби, прыгнул вперед, пробежал через зал и бросился королю в ноги.
Гвардейцы ринулись на помощь Карлу, держа пики наперевес.
– Стойте! – скомандовал Карл, вставая с места с таким выражением лица, будто увидел привидение. – Развяжите его!
Гвардейцы вынули кляп изо рта Уэверби, и, пока снимали путы с его запястий, он торопливо заговорил:
– Ваше величество, арестуйте этих предателей!
Король посмотрел в ту сторону, куда движением головы указывал Эдвард, и увидел Анну и Джона, стоявших впереди группы моряков вместе с доктором Уиндемом. Несколько придворных обнажили шпаги и двинулись к ним. Король удержал их, подняв руку:
