меня за птенца несмышлёного, лиро!
И с силой потёр лицо, спрятал его на несколько мгновений в ладонях; до меня донеслось сдавленное рычание. Вот потому я и предпочла бы ничего вообще не говорить. Спохватилась, что не запаслась едой для него, но Рене отмахнулся: не до угощения и горсти любимых сухофруктов, зато меня начало отпускать, раз вернулись такие мысли.
– А этот твой чистенький красавчик точно случайно мимо проезжал и очень удачно вмешался? А если это нападением им самим и организовано? –сощурил вельвинд светящиеся янтарные глаза.
Только тогда до меня дошло, что всего освещения – неяркий магический светильник над головами, отбрасывающий мягкий розоватый свет. Поспешно активировала еще несколько, отрегулировала яркость освещения.
– А чего ради ему организовывать подобное? Мы не знакомы. Смелое заявление из моих уст, конечно, учитывая мои провалы в памяти, но всё же я уверена. Почти уверена.
О роли благородного лэйр-Альвентея я поведала до неприличия сухо, и опять же, из-за реакции Рене. При первом же появлении в рассказе этого мужчины другой мужчина, живущий в теле птицы, сделался колючим, заострился длинный, похожий на птичий клюв нос, губы сжались в тонкую нитку, а глаза так и сверлили, искали, выискивали… А вот Ализарде я бы рассказала иначе. Подробнее, с эмоциями, вспоминая при этом каждый жест. Рене же я не заикнулась о том, как обрабатывал все мои синяки и царапины этот лэйр. Лично, с безупречным тактом, несмотря на иронию, сквозившую в голосе. Кстати, о синяках.
– Рене, ты не поможешь достать ящичек с лекарственными снадобьями вон из того шкафчика?
Осмотр целителя-то я всё-таки пропустила.
Рене всё достал и сунулся было нанести мази своими руками, посмотрел вопросительно, с тихой надеждой, но я мягко вынула склянки и флакончики из его рук.
– Я сама займусь, только не прямо сейчас, а чуть позже. Жалко тратить на это время сейчас, – честно сказала я. – Первую помощь мне уже оказали, а второй этап подождёт. Ни одно из этих средств всё равно не сведёт это безобразие с лица за минуту, разве что к утру. Хорошо бы к утру, чтобы никаких вопросов к моему виду ни у кого не возникло. А то придётся врать про падение с лестницы.
Удивительно, но при вельвинде собственный ужасный внешний вид не смущал так, как там, в красивом доме на Тисовой.
– Дэри пообещай, что больше не пойдёшь в этот Лордброк одна, – после тяжёлой паузы потребовал Рене.
– Обещаю, что впредь буду очень осторожной. Одного урока, знаешь ли, хватило, – нервно хмыкнула я.
Мы договорились согласовывать заблаговременно свои планы; я сказала, что до возвращения из Риагата больше перемещаться не буду. Верген вот-вот прикатит, при нём нечего и думать о тайных прогулках. В Риагате тем более. Потерплю, заодно подожду, что там, в Лордброке…всё успокоится. Только кольнуло тихонечко сожалением: в прелестный ресторанчик на берегу я попаду не скоро.
Я не стала выходить из спальни, незачем демонстрировать слугам своё лицо, пока оно такое. Долго гладила пёстрые пёрышки обратившегося в сычика Рене, гладила после долгого перерыва, держа птичку на коленях, и он не возражал, а, точно кот, подставлял то одну, то другую сторону для поглаживаний и почёсываний. Рассмотрела себя, красивую, в зеркале со всех сторон, убедилась, что снадобья лэйр-Альвентея дали свой эффект: отёки и припухлости спали, синяки побледнели, ссадины заметно уменьшились. В момент возвращения в Бейгор-Хейл я выглядела хуже. И всё равно намазала свои средства. Втирая желтоватую пахучую жирную массу в кожу лица, вернулась мыслями на несколько часов назад. Всё же… как он отреагировал на моё исчезновение?
Сон был глубоким и спокойным, без сновидений.
***
Рене упорхнул до раннего завтрака: накануне, пока ещё мог говорить, заявил откровенно, что полетит добывать деньги. Я же радостно удостоверилась, что видимые повреждения с лица и тела сошли без следа, целое утро тонула в замковых хлопотах, а потом посвятила время картине. Подбирала нити, прикладывала то один, то другой оттенок, и вдруг осенило, ударило по макушке, так, что едва не выронила веером всю тщательно собранную нарезку. Подхватив подол, понеслась к себе, вытащила из укромного места реестр магов. Строчки прыгали перед глазами, пока я не успокоилась. Читала, беззвучно шевеля губами. Лист дрогнул в руках, сердце прыгнуло в горло, к лицу прилил жар: да, имя в списке значилось. Райдер лэйр-Альвентей, высший уровень магии. Те воздушные петли, надо полагать, просто детские забавы в сравнении с тем, что он на самом деле мог. А, кстати, что?.. Пояснений в списке не было.
Ему опасно доверять.
И хотелось верить, почему-то хотелось. Не из-за тёплого же взгляда и то и дело мелькавшей на лице улыбке!
Высший уровень – а что, если он умеет, может видеть скрытое? Не только неловкое, наспех состряпанное враньё одной неудачливой дэйны, а…заклятые перья, например?.. Мысль настойчиво лезла в голову, вызывала толпу мурашек и спазмы в горле. Но с Рене я не спешила делиться: прежде надо дождаться ответных писем. А эту назойливую мысль рассмотреть как следует со всех сторон.
Верный обещанию, сычик не летал по замку, не попадался на глаза прислуге. Накануне приезда Вергена я взяла с него обещание оставаться в Бейор-Хейле и дождаться моего возвращения. Птиц Рене очень грустно присвистнул.
Верген прибыл точно в указанный день.
***
Глава 18.2
Долго беседовал с Яолой за закрытой дверью кабинета, куда мне хода не было; я задавила тень досады, пожав плечами. Что эта вредная, хотя и знающая своё дело экономка могла рассказать хозяину о жене хозяина? В том, что она только отчитывается о состоянии дел, я сомневалась. Что ж, мой муж, при необходимости, не постеснялся бы задать интересующий вопрос в лоб. Но меня он позже спрашивал о самочувствии и ремонтных работах, что продолжались в разрушающейся части замка: довольна ли их выполнением. Я была довольна всем, что хоть малость, хоть каплю восстанавливало эти стены и особенно потолки.
Сам Верген, небрежно развалившись на стуле во время обеда, похвалился, что крайне удачно выполнил заказ для приближённых
