женщины, показывает муки неудовлетворенности и непристойность признаний проститутки. «Вы краснеете до корней волос» («Фигаро»). Вспоминают маркиза де Сада, говорят о грязи, болезни, бесстыдстве, заразе. В то же время смелая искренность приносит писательнице поклонение обожателей; она признается, что Лейла — это «целиком и полностью» она сама, и множество женщин, принужденных молчать, узнают в этом образе себя. Жорж Санд снова садится за работу, заботясь о сроках, оговоренных в контрактах с издателями, и желая получить необходимые для повседневной жизни деньги; как правильная мать, она пытается убедить молодого любовника в необходимости работать. Ленивый и беззаботный Альфред обосновался на набережной Малаке, куда приводит друзей и где «царит безумное веселье». Он рисует карандашом портреты возлюбленной; он ревнив и постоянно задает ей вопросы о прошлом. Охваченные эйфорией, они планируют романтическое путешествие в Италию.
Венецианский роман
Мюссе происходит из дружной, обеспеченной, культурной семьи. Он очень болезненно пережил смерть отца, ставшую для него «той болью, что не приносит слез и никогда не стихает». Сознавая хрупкость двадцатитрехлетнего любовника, Жорж Санд считает необходимым встретиться с мадам де Мюссе, чтобы получить от нее разрешение на подобное путешествие. Ее приняли с некоторым недоверием, по крайней мере если верить Полю, старшему брату Альфреда, описавшему старую даму, со слезами воспринявшую новость об отъезде сына; но Жорж пытается ее успокоить, говоря, что относится к Альфреду с той же нежностью, какую проявляет по отношению к маленькому Морису: «Она умоляла безутешную мать доверить ей свое дитя, говорила, что испытывает к нему материнскую привязанность и будет о нем заботиться, как мать… В момент волнения согласие было вырвано…» (Поль де Мюссе, «Биография Альфреда де Мюссе»).
Не теряя времени, 13 декабря 1833 года влюбленные тронулись в путь. Надев серые брюки, кожаные сапоги и бархатную фуражку, Жорж взобралась в почтовую карету, направлявшуюся в Лион, Альфред прощался с братом. В Марселе они садятся на пароход. Жорж курит на палубе, а Альфред из‐за морской болезни лежит в каюте. В Генуе настал черед Жорж почувствовать себя плохо, Альфред же приходит в себя. Поездка в карете очень утомительна и кажется бесконечной. Посещения Болоньи и Феррары оказалось недостаточно, чтобы Жорж перестала хандрить. Долина реки покажется ей однообразной и унылой песчаной пустыней, засаженной оливковыми деревьями. Наконец на закате 31 декабря они прибыли в Венецию и были ослеплены блеском площади Святого Марка и Дворца дожей. Но Жорж чувствует себя все хуже, у нее регулярно случаются невыносимые приступы мигрени. Путешественники остановились в albergo reale[61] Даниели, где заняли номер люкс и где их очень хорошо принимали. Мюссе уже имел кое-какую известность, а слава Жорж Санд гремела в Италии.
Любви, однако, ничто не способствовало. Альфред привык к проституткам, а у Жорж манеры воспитанной женщины; к тому же она больна, ее лихорадит, рвет, а у Мюссе нет ни склонности к уходу за больными, ни навыков в этом деле. Персонал отеля делает все, что может, чтобы облегчить страдания больной. Пока у ее изголовья хлопочет молодой врач, двадцатишестилетний Пьетро Паджелло, Альфред без угрызений совести пускается во все тяжкие. Погода не способствует волнению чувств. Когда к концу января романистка наконец выздоровела, настала очередь Альфреда тяжело заболеть — скорее всего, это был брюшной тиф, сопровождавшийся бредом. Он едва не умер. Жорж Санд очень беспокоилась; в автобиографии она написала, что «семнадцать дней не отходила от его постели и спала не более часа в сутки». Но присутствие красавца Паджелло в изножье кровати немного скрашивало эти мрачные часы; они подолгу о чем-то беседовали вполголоса; по их жестам можно было понять, что между ними царит полное согласие, а может быть, даже более того.
Выздоровление идет медленно. Бредящему больному в полусне кажется, что он замечает между ними признаки заговора: они пьют из одного стакана и осторожно обмениваются записками. Интимная обстановка сумерек, а впоследствии неуклюжие объяснения и переписанные рассказы лишь подтвердят подозрения Мюссе, но Жорж не согласится с тем, что «выставляла напоказ свою новую любовь перед умирающим». Этот опьяняющий город порождает смутные чувства и образы: Альфред недоверчив, ревнив, импульсивен, и их споры часто заканчиваются жестокими сценами; Жорж напоминает ему о его любовных похождениях, пока она болела, и отстаивает свое право на свободу.
Проходят еще несколько недель. Жорж Санд и Мюссе то ссорятся, то мирятся и дают друг другу обещания. Любовь, конечно, еще не прошла, но она окрашена в грустные тона и с трудом переходит в дружбу. Деньги тем временем кончаются, разражаются жестокие ссоры: «Ты считала себя моей любовницей, но на самом деле была лишь матерью», — восклицает Альфред в ответ Жорж, охотно признающей раздирающие ее противоречия. Он глубоко страдает от связи Жорж и Паджелло, о которой не может не думать. В какие-то моменты он соглашается с этим обстоятельством, иногда же их близость бесит его. В конце марта 1834 года он решает вернуться в Париж; они пишут друг другу письма, копаются в собственных чувствах, сравнивая себя с разлученными Элоизой и Абеляром. В Париже Альфред ищет утешения где только может, встречается со своей старой беспутной компанией, несмотря на все увещевания Жорж, принявшей материнский или сестринский тон, чтобы заставить его работать.
Жорж Санд проводит в Италии еще три месяца, Паджелло всюду сопровождает ее, как верный рыцарь. Денег не хватает. Она пишет статьи, он из кожи вон лезет, чтобы найти какой-то заработок. В июле они берут курс на Париж, но по мере их приближения к Франции любовь исчезает. 14 августа они прибывают в Париж; роман потерял свою итальянскую прелесть. В конце месяца Жорж наконец прибывает в Ноан, полная радости от встречи с детьми, оставленными на попечение отцу и гувернантке. 23 октября Паджелло, смертельно огорченный, уезжает из Франции.
«Эти ужасные слова — „в последний раз“»
Венецианские любовники встретились снова, возможно, уже в конце августа 1834 года и точно виделись в октябре и ноябре. Альфред по-прежнему удручен, почти на грани самоубийства; по возвращении из Венеции он разбил у себя в доме все безделушки и гравюры, порвал книги и был готов уничтожить самого себя. Жорж, несмотря на счастье обнять Мориса и Соланж, также переживает тяжелый период; супружеская жизнь в Ноане сошла практически на нет, и Жорж подумывает об официальном разводе, дети же оказываются заложниками в конфликтах родителей. Ей тридцать лет, скоро жизнь начнет клониться к закату, и больше всего она боится отсутствия любви. Право на любовь, повторяет она, превышает все остальные права, это разновидность священного долга, если только она
