искренняя. Но, встретившись, любовники скандалят: Альфред как будто одержим, потому что в нем живут два человека, «один добрый, мягкий, нежный, наивный, другой же одержим демоном — жестокий, самолюбивый, деспотичный, безумный», идущий на гибель. Жорж все понимает, но слишком любит любить, чтобы согласиться на разрыв; на этот раз, похоже, она первая готова к примирению и забывает о своей гордости; в знак траура она стрижется и посылает ему в письме прядь волос: «Ты все еще меня любишь… Поцелуй меня, не говори ничего, приласкай меня, потому что ты по-прежнему считаешь меня красивой, несмотря на состриженные волосы <…> Когда тебе все надоест и ты почувствуешь, что раздражение вот-вот вернется, прогони меня, обращайся со мной скверно, но не говори никогда этих ужасных слов —
в последний раз».
Напрасно Альфред Татте, старый друг Мюссе, умоляет его не поддаваться мороку. Любовь этой женщины, одновременно любовницы и матери, необходима ему, чтобы вырваться из разврата и лени. Ему, как и ей, невыносима мысль о «последнем разе». Страсть разгорается с новой силой. В январе 1835 года они воссоединяются в квартире на набережной Малаке, и Жорж сообщает Татте, что они с Мюссе снова любовники. Возможно, они любят лишь воспоминания о своей страсти, следы своего счастья, еще не стертые временем. Объятия их пылки, но случаются унизительные ссоры, иногда при детях. Этого Жорж вынести не может. Альфред по-прежнему капризен, развратен, мучим ревностью, по собственному признанию, «пожирает ее сердце, чтобы накормить свое». Ситуация становится невыносимой. В начале марта 1835 года Жорж бронирует место в почтовой карете и собирается тайно выехать в Ла-Шатр; Мюссе узнает об этом и смиряется. Несомненно, она излечится раньше его, если предположить, что он вообще когда-то сможет излечиться.
Перед нами разрыв любовников, каждый из которых — писатель. В их бурных отношениях присутствует налет театральности, и в то же время они являются источником вдохновения. Жорж Санд пишет «Письма путешественника». Мюссе с горечью констатирует свой полнейший раздрай, из которого, тем не менее, в 1836 году складывается автобиографический роман «Исповедь сына века», в котором любовь молодого человека, преданного неверной женщиной и пустившегося во все тяжкие, возрождается благодаря благородному чувству зрелой женщины, которой удается вырвать его из лап демонов: это гимн любви, и прежде всего гимн Жорж Санд. Роман очень взволновал Жорж, о чем она написала своей подруге Мари д’Агу: «С первой до последней страницы малейшие детали этой несчастной любви передаются так точно, так тщательно, что, закрыв книгу, я разрыдалась, как дура. Потом написала несколько строк автору, чтобы что-то ему сказать; что я очень его любила, что прощаю его и не хочу никогда увидеть снова» (февраль 1836 года). Альфред вскоре заведет любовницу, и не одну. От юношеской пылкости и дерзости почти ничего не осталось. Но его полные ностальгических чувств стихи сохраняют прошлое нетронутым:
Я говорю себе лишь: в этот час, в этом месте
Однажды я был любим, я любил, она была прекрасна.
Я прячу это сокровище в моей бессмертной душе
И уношу его к Богу.
После 1840 года Альфред пишет только ради денег, как будто он утратил изящество и как если бы его жизнь прервалась. Появляется великолепный цикл «Ночи», куда поэт вплетает темы любви, страдания и искусства, а в 1842 году он пишет несколько страниц «О лени», дорогой для него теме: он парализован бездельем, что так раздражало Жорж и что ему ставят в упрек даже самые близкие друзья: «Его тяжкий труд заключается в том, чтобы узнать, решит он, сидя в большом кресле, поставить на каминную решетку сначала левую ногу или правую…» (Альфред Татте, 1841). Став респектабельным человеком, в 1852 году он был избран во Французскую академию и в 1857 году в возрасте сорока семи лет умер.
Жорж Санд мучается от депрессии. В Ноане ей удается отдохнуть и обрести внутреннюю свободу. Она медленно приходит в себя: «Я постоянно испытываю к нему глубокую материнскую нежность», — пишет она Мари д’Агу. Она всегда будет впадать в гнев, если кто-то в ее присутствии плохо отзовется о Мюссе. Ее жизненные силы берут верх, и она вновь принимается за работу. В 1835 году она знакомится с адвокатом Мишелем де Буржем, мужчиной во цвете лет, властным, ярым республиканцем, который оказывает ей помощь в бракоразводном процессе. Их связь длится два года, они разделяют одни и те же политические взгляды, и она удовлетворена физически; но Бурж интересуется только собой, и это обстоятельство вызывает у нее ироничные слова: «Он полагает, что ему должны быть преданы только потому, что он появился на свет из живота своей матери!» Мужчина всегда остается сыном, который хочет, чтобы его обожали. Любовники Жорж Санд, от Жюля Сандо до Александра Мансо в 1850 году, почти все были моложе ее, и она относилась к ним как к сыновьям. Именно теплота и материнская нежность в 1838 году привели в ее объятия Фредерика Шопена, «малыша Шопа».
Новая история женщин
Тем же летом 1835 года, когда она встретила Мишеля де Буржа, Жорж Санд начинает долгий бракоразводный процесс; неудачными спекуляциями Казимир нанес существенный ущерб семейному состоянию и наследству детей, Мориса и Соланж; поскольку супруга считалась недееспособной в гражданском отношении, муж не посвящал ее в свои финансовые операции. В полученном ею от бабушки имении Ноан, с которым у нее было связано столько воспоминаний, ее всегда принимали плохо: Казимир считал собственником себя, хотя он им не владел, а только руководил. В октябре между супругами происходит жестокая ссора в присутствии свидетелей, послужившая поводом для официального развода. Жорж Санд временно уезжает из Ноана, чтобы избежать малейшей возможности примирения. Она больше не желает терпеть ни лжи, ни надуманных обязательств.
Бракоразводный процесс происходит в начале 1836 года в Ла-Шатре. Суд не выдвигает в качестве обвинения против молодой женщины ее сумбурную жизнь или, по крайней мере, приуменьшает ее значение, принимая во внимание не менее явные измены мужа, тогда как грубость и оскорбления со стороны Казимира суд учитывает. Казимиру выплачивается рента, а Жорж Санд получает право пользования Ноаном, полную опеку над Соланж и частичную над Морисом. Спокойствие длится недолго: несколькими днями позже Дюдеван подает встречный иск против развода и приезжает в Ноан. Его жалобы стали серьезнее: он ставит в упрек жене то, что она принимала любовников в присутствии Соланж, тратила деньги, одевалась в мужское платье — короче говоря, была беспутной женщиной. При этом он заявляет
