о моей семье, чем я сама.
Эндеру казалось было неловко.
— Мне пришлось все изучить.
— Получается Семеноносцы убили мою двоюродную бабушку, когда у нее показались черты родословной?
— Да, но сначала был нанесен огромный вред. Пока Семеноносцы пытаются уничтожить весь род, жители Атлантиды наоборот пытаются завести его. Они делают это, занимая тело кого-то, кто дорог носителю родословной, кто сможет заставить ее плакать. К тому времени как Семеноносцы убили Библис, житель Атлантиды, который занял тело ее ближайшей подруги, уже сыграл свою роль в этом мире. Он остался в этом теле даже после смерти Библис.
Эврика почувствовала непреодолимое желание засмеяться. Все, что говорил Эндер, казалось немыслимым. Она не слышала ничего такого сумасшедшего, даже когда находилась в психиатрической больнице.
И все же это заставило Эврику подумать о том, что она прочитала в одном из писем Мадам Блаватской. Она взяла переведенные страницы и пролистала их.
— Посмотри на вот этот отрывок. В нем описывается колдун, который может отправлять свои мысли через океан и занимать тело человека в месте, под названием Миноа.
— Именно, — сказал Эндер. — Это та же магия. Мы не знаем, как Атлас научился направлять силу этого колдуна — он сам ведь не колдун — но каким-то образом у него получилось.
— А где он? Где жители Атлантиды?
— В Атлантиде.
— А она где находится?
— Под водой уже тысяча лет. Мы не может добраться до них, и они не могут добраться до нас. С того времени как Атлантида затонула, канал разума — единственный из портала в наш мир. — Эндер отвернулся. — Хотя Атлас надеется изменить это.
— Выходит умы жителей Атлантиды могущественны и злы. — Эврика надеялась, что никто не подслушивает ее у двери. — Но кажется Семеноносцы не чувствуют себя лучше, убивая невинных девушек.
Эндер не реагировал. На ее вопрос ей ответило его молчание.
— За исключением, Семеноносцы не считают нас невинными, — осознала она. — Тебя растили с мыслью, что я могу сделать что-то ужасное — она потерла ухо и не могла поверить в то, что собиралась произнести — например, потопить целый мир своими слезами?
— Я знаю, это сложно понять, — сказал Эндер. — Ты была права, когда назвала Семеноносцев сектой. Моя семья умеет заставить убийство выглядеть как несчастный случай. Бибилис погибла при «наводнении». Машину твоей матери накрыла «волна-убийца». И все во имя спасения мира от зла.
— Подожди. — Эврика вздрогнула. — Моя мама тоже входила в родословную?
— Нет, но она знала, что ты — да. Вся ее жизнь была сосредоточена на том, чтобы подготовить тебя к встрече с твоей судьбой. Она должно быть говорила тебе про это?
Грудь Эврики сжалась.
— Однажды она сказала мне, чтобы я никогда больше не плакала.
— Верно, мы не знаем, что случится, если ты действительно заплачешь, — Моя семья не хочет испытывать судьбу, чтобы узнать это. Волна на мосту в тот день предназначалась тебе, а не Диане. — Он опустил взгляд, прижав подбородок к груди. — Моя задача была убедиться в том, что ты утонула. Но я не смог. Теперь моя семья никогда не простит меня.
— Почему ты спас меня? — прошептала она.
— Ты не знаешь? Я думал, это очевидно.
Эврика подняла плечи и помотала головой.
— Эврика, с того самого момента, как я себя помню, меня обучали узнавать о тебе все — твои недостатки, твои достоинства, твои страхи и твои желания — все, что поможет уничтожить тебя. Сила Семеноносца является своего рода естественной маскировкой. Мы живем среди смертных, но они нас практически не замечают. Мы смешиваемся, смываемся с толпой. Никто не запоминает наших лиц, если только мы это не хотим. Ты представляешь, что такое быть невидимым для всех, кроме своей семьи?
Эврика покачала головой, хотя иногда и желала оказаться невидимой.
— Именно поэтому ты никогда не знала обо мне. Я наблюдал за тобой с момента твоего рождения, но ты никогда не замечала меня, пока этого не захотел я — в тот день, когда я врезался в твою машину. Я проводил с тобой каждый день на протяжении последних семнадцати лет. Я видел, как ты училась ходить, завязывать шнурки, играть на гитаре — он сглотнул — целоваться. Я видел, как ты прокалывала себе уши, провалила тест по вождению, и выиграла свое первое соревнование по бегу. — Эндер потянулся к ней, держа ее рядом с собой. — К тому времени, как Диана умерла, я был уже так отчаянно влюблен в тебя, что не мог больше бороться с этим. Я въехал в твою машину на знаке «Стоп». Мне нужно было, чтобы ты увидела меня, наконец. Каждым мгновением твоей жизни, я все сильнее влюбляюсь в тебя.
Эврика покраснела. Что она могла ответить на это?
— Я… ну… а —
— Ты не должна отвечать, — прервал Эндер. — Просто знай, что даже когда я начал ставить под сомнение все, во что я верил прежде, все равно осталось то, в чем я уверен. — Он вложил руку в ее ладонь. — Моя любовь к тебе. Она никогда не угаснет, Эврика. Я клянусь тебе.
Эврика была поражена. Ее подозрительный ум ошибался насчет Эндера — но инстинкты ее тела были правы. Ее пальцы потянулись к его шее и притянули его губы. Поцелуем она пыталась передать слова, которые не могла отыскать.
— Господи. — Губы Эндера ласкали ее. — Как же хорошо произнести это вслух. Всю свою жизнь, я чувствовал себя одиноким.
— Теперь у тебя есть я. — Она хотела подбодрить его, но беспокойство все же подкрадывалось ей в голову. — Ты еще Семеноносец? Ты пошел против своей семьи, чтобы защитить меня, но —
— Можно сказать, я сбежал, — сказал Эндер. — Но моя семья не остановится. Они очень хотят, чтобы ты умерла. Если ты заплачешь, и Атлантида вернется, они считают, что это приведет к миллионам смертей и порабощению человечества. И как нам известно, наступит конец света. Они считают, что мир умрет, а на смену придет ужасный мир. Они считают, что единственный способ помешать этому, только убив тебя.
— А что ты думаешь?
— Ты может и вправду способна возродить Атлантиду, — медленно произнес он, — но никто не знает, что все это будет значить для планеты.
— Концовка еще не написана, — сказала Эврика. И все может поменяться на последнем слове. Она потянулась к книге, чтобы показать Эндеру то, что беспокоило ее с момента чтения завещания Дианы. — А что, если конец известен? Эти страницы вырваны из книги. Диана не могла их вырвать. Она даже никогда не загибала края библиотечной книги.
Эндер почесал челюсть.
— Есть один человек, который
