Алис с отвращением, как плюнула. – Нет у меня больше никакого мужа! Я застукала его… с горничной! Вы можете себе такое представить?! Мое сердце разбито! – она, ничуть не стесняясь своего откровения, снова обвела глазами нас всех.
– О-о… соболезную вам! – не скрывая усмешки, протянул Родвер, ведь лицо Алис мало напоминало лицо женщины, чье сердце разбито. Оно больше походило на лицо женщины, чье сердце разгневано и пылает от ярости.
– Магрит, милая! Я развожусь с ним! И теперь… у меня нет никого ближе тебя, я хочу быть с тобой, когда все это начнется!
Как много раз в этой истории, я не знала, плакать мне или смеяться. Сердиться или умиляться. Алис, как всегда, была неподражаема.
А вообще, барон Трейер мне никогда не нравился. Было в нем что-то гнилое. Но я не говорила об этом Алис, ведь выйдя за него, она наконец стала спокойнее и прекратила менять мужчин как перчатки.
Бар с Родвером переглянулись и кивнули мне – мол, надеемся, ты найдешь способ бескровно разрешить эту ситуацию. Ага, ну конечно! Кто еще у нас решает вопросы мирового значения, если не миледи ректор!
– Алис, мы тоже скоро уедем отсюда, – соврала я ей – первый раз в жизни. – С чего ты взяла, что нужна помощь?
– С того, – подруга понизила голос и огляделась, словно нас мог кто-то подслушивать. – В городе ходят слухи, что ты со своим профессором-драконом и своим секретарем знаешь способ победить эту напасть. Что вы остаетесь сражаться с ним. Я остаюсь с вами! Профессор, вы ведь не против? – Она полуобернулась и сверкнула на Бара своей самой ослепительной улыбкой. – Право, как жаль, что мы мало знали друг друга все эти годы! Я так надеюсь, что буду вам полезной и смогу лучше узнать светило нашей науки…
О господи, подумала я. Конечно, Алис искренне хочет сражаться со мной плечом к плечу. Она пришла быть со мной, даже погибнуть, если потребуется. Но и о своем обычном кокетстве не забывает. Бар явно и сейчас не оставляет ее равнодушной.
Бар внимательно поглядел на Алис.
– Кхм… Я как раз против. Юной огненной леди не место в неравной битве, – сказал он твердо. – Хотя мне тоже искренне жаль, что мы… не взаимодействовали эти годы.
– А Магрит в ней место, да? – взвилась Алис, видимо, не услышав второй части фразы.
– Алис! – мне захотелось влепить ей пощечину. Я сделала шаг к ней, развернула к себе, взяла за плечи и посмотрела ей в глаза снизу вверх – Алис была высокой женщиной, в отличие от меня. – Послушай меня! Даже если мы будем сражаться – ты ничем не можешь помочь. А я ректор, мой долг и мое право защищать академию. Ты сейчас уедешь отсюда, немедленно…
В глазах Алис я увидела хорошо знакомое упрямство, она высоко вздернула подбородок. Я отпустила ее плечи и махнула рукой. Ну что с ней сделаешь? Разве что…
Сейчас есть лишь один способ выставить отсюда Алис, не причинив ей вреда. Весьма выгодный, кстати, для нее. Она не сможет устоять.
– Впрочем, ты упряма, как сто двадцать пять баранов! – вновь картинно махнула рукой я и обернулась к Бару. – Бар, прошу тебя! Будь любезен, потрать минут двадцать нашего бесценного времени и отнеси эту ненормальную женщину подальше от столицы – туда, где первый эшелон эмигрантов из академии. Если не захочет лезть тебе на шею, можешь нести ее в когтях! И да… если не пойдет сама, тащи ее по коридору любым доступным тебе способом…
Глаза Алис расширились от изумления. Вслед за этим маска застывшего упрямства сменилась прямо-таки детской радостью.
– Я что, покатаюсь на драконе? – прошептала она мне с благодарностью.
– Да! Если не будешь делать глупостей!
В этот момент к нам подошел Бар.
– С превеликим удовольствием! – произнес он и одним движением взвалил Алис на плечо. Широким шагом пошел к выходу. Мы с Родвером переглянулись и едва удержались от хохота.
– А мой зонтик, профессор Барлор?! Надо забрать! – услышали мы испуганный крик Алис.
– Не понадобится.
Бар открыл дверь в коридор, а когда вышел, донеслось приглушенное:
– Как грубо, профессор! Лучше возьмите меня на руки, это будет приятнее…
Кажется, Бар усмехнулся, и я представила, как он рывком перебрасывает Алис с плеча на руки, она обнимает его плечи и завороженно смотрит в смуглое лицо дракона, словно ненароком касается его щеки…
Видимо, Родвер подумал то же самое. Мы снова переглянулись и на этот раз не сдерживали себя – согнулись пополам от смеха.
– У тебя неподражаемая подруга! – сказал Родвер отсмеявшись. – Такая же огненная, как наш хвостатый друг! Они подходят друг другу. Как мы с тобой…
Сделал шаг к двери, захлопнул ее и повернул ключ в замке. Резко стал серьезным. Подпер дверь спиной, как когда-то, не желая выпускать меня.
Глаза его пылали тем самым огнем Гайнира из древних дней.
– Магрит, – серьезно и глубоко сказал он. – Ты понимаешь, что мы можем погибнуть? Возможно, мы вдвоем в последний раз. Другого не будет.
И пошел ко мне, словно пробивая грудью стену.
Мое сердце разорвалось. Ведь он прав.
Даже если наш план удастся и все пройдет гладко (а в это я не верила), то потом нас ждет драка с древним драконом, которого мы обманули. Он не сильнее даже одного Родвера-Гайнира, но во много раз искусней. Никто не знает, какие камни он прячет за пазухой, какие тайные умения из давних дней скрывает.
По его собственным словам, атаковал он нас, не используя всех своих возможностей. А на вопрос, почему напал, если хотел сделать союзниками, ответил, что у него было два варианта развития событий. Первый – убить меня, тогда на мое место встанет другой ректор, которым будет проще управлять. Второй – я остаюсь в живых, получаю заранее подготовленное письмо и попадаю в ловушку.
Этот Гендарат вообще был весьма откровенен. Видимо, давно утратил способность стесняться своих злодеяний.
В общем, мы не знаем всех возможностей дракона, которому много тысяч лет, а значит, его угрозы могут быть небеспочвенными.
Мы все или кто-то из нас может погибнуть. Даже очень вероятно, что погибнет. И тогда все… Не будет ничего. Ни отношений с Родвером, ни нашей бездонной близости, ни моих сомнений и переживаний. Все – и хорошее, и плохое – уйдет в прошлое, сгорит, как здания академии, оранжерея и сады…
Ничего не останется.
Но может быть еще хуже. Если погибнет он, а я останусь. Как погиб Роджер.
Душу скрутило жгутом. Все что угодно, только не это!
