других русских космистов пришел к выводу, что единственная причина, по которой мы не замечаем проявлений гораздо более древних цивилизаций, заключается в их эволюции в форму «сверхразума» с почти божественным могуществом и, надо полагать, непостижимыми для нас интересами.77 Идеи Циолковского имеют определенное сходство как с
гипотезой зоопарка, так и с
«Новой космогонией», обсуждавшимися в главе 4 (с добавлением для полноты картины щепотки
специального сотворения). Однако суть его взглядов сводилась к тому, что это мистическое восхождение — квазизакономерная судьба всех разумных существ, оставляющая физическую вселенную в ее естественном и непреднамеренном состоянии.
Упрощенно говоря, трансцендентность долгое время считалась мистической концепцией, прежде чем стать (квази)научной. Русский космизм представлял собой своего рода переходный этап; подобную форму перехода можно найти в некоторых размышлениях Дж. Б. С. Холдейна и Тейяра де Шардена, а также в «Создателе звёзд» Стэплдона. Сегодня аналогичная идея часто формулируется в терминах «технологической сингулярности» — концепции, предвосхищенной Станиславом Уламом и И. Дж. Гудом и популяризированной в 1990-х годах математиком и писателем Вернором Винджем.78 Конечно, обычно ее связывают с будущим человечества, но, как я утверждал в главе 1, все подобные гипотезы могут и должны отражаться на астробиологическом ландшафте. Расплывчатость и гибкость этой идеи во многом объясняют ее очевидную популярность в жанре научной фантастики.79
То, что в последнее время эта концепция получила нечто близкое к полной легитимности в научных и философских кругах, примечательно само по себе.80 До этого трансцендентные сценарии довольно долго изобиловали в художественной литературе, в основном под влиянием Стэплдона. Классический пример можно найти в «Конце детства» Артура Кларка.81 Технологически превосходящий вид «Сверхправителей», способный к межзвездным путешествиям, — это всего лишь слуга поистине трансцендентной силы, «Сверхразума», колоссального нематериального космического разума, присоединиться к которому приглашают (часть) человечества. Хотя никаких конкретных деталей не приводится, предполагается, что Сверхразум включает в себя множество галактических видов — тем самым давая своего рода решение парадокса Ферми, хотя для основных тем романа это довольно периферийный вопрос, — и что он носит по сути мистический характер. (Обсуждаются и привлекаются всевозможные паранормальные способности, включая ясновидение, спиритизм, телепатию, телекинез и даже психическую астроинженерию.) Поскольку сами Сверхправители, несмотря на все свое научное и технологическое совершенство, не способны присоединиться к Сверхразуму, значительная часть проблемы с нашей точки зрения остается нерешенной. Это высвечивает общую проблему с трансцендентностью: чтобы вообще работать в качестве решения проблемы Ферми, она должна быть практически неэксклюзивной.82
Напротив, «трансцензия» Джона Смарта представляет собой современную, научную, опирающуюся на компьютерные науки версию этого объяснительного подхода.83 Смарт отталкивается от эволюционной биологии развития, чтобы провести масштабную аналогию между контингентными и конвергентными элементами в биологической и культурной эволюции. Таким образом, мы имеем современную вариацию на извечную тему:
Гипотеза трансцензии: эволюционное развитие направляет все развитые технологические цивилизации к компактному, оптимизированному «внутреннему пространству» (STEM — пространство, время, энергия, материя), предположительно связанному с черными дырами и их использованием для сверхпроизводительных вычислений. Экспоненциальный прогресс в создании информации, скорости ее обработки и связности на передовом рубеже сложных систем повлечет за собой замену каждого носителя более эффективными STEM-субстратами. Почти вся деятельность внутри такой компактной конфигурации будет происходить на уровне информационных потоков. Следовательно, эффективное сечение обнаружения развитых обществ неизбежно мало. Отклонения подавляются сложным сочетанием внешних и внутренних (например, этических или правовых) ограничений. Поскольку через поиски SETI легко обнаружить только самые ранние, дотрансцензионные цивилизации, парадокса Ферми не существует.
Это современная, натуралистическая и рациональная версия теории точки Омега Тейяра де Шардена, охватывающая идею великой эвкатастрофы. Она имеет заметную связь с гипотезой зоопарка, как утверждает сам Смарт, поскольку путь к трансцензии означает необходимость оставить примитивные общества в покое, чтобы они сами нашли тот же аттрактор (или уничтожили себя, или уступили внешним угрозам). С этой же идеей естественного отбора очень высокого уровня, отсеивающего безуспешные цивилизации, мы столкнемся в разделе 7.5. Ценность гипотезы трансцензии как решения вопроса Ферми критически зависит от предполагаемого характера трансцендентного состояния как аттрактора в параметрическом пространстве культурной эволюции. Ее преимущество перед другими версиями идеи трансцендентности заключается в том, что она предлагает ряд потенциально проверяемых предсказаний, в частности, снижение потока исходящих, поддающихся обнаружению сигналов от всех искусственных источников, а также некоторые предсказания, связанные с результатами оптических и инфракрасных обзоров SETI.
Трансцендентность/трансцензия занимает уникальное место во всей этой таксономии гипотез, поскольку не просто трудно, а скорее принципиально невозможно сказать, сглаживает она или обостряет проблему. Независимо от того, является ли акт трансцендентности мистическим или технологическим (если такое различие вообще можно строго провести для очень развитых технологий84), и независимо от того, представляет ли он собой единичное судьбоносное событие или серию затяжных процессов, легко представить сценарии, развивающиеся в обоих направлениях: как уменьшающие эффективное сечение обнаружения, так и увеличивающие его. Сверхразум Кларка занимается астроинженерией в огромных масштабах, тем самым увеличивая сечение обнаружения и усугубляя парадокс Ферми. С другой стороны, достигшие трансцензии цивилизации Смарта, скорее всего, будут компактными, ультраэффективными и труднообнаружимыми на межзвездных расстояниях. Эти свойства могут сочетаться с соображениями безопасности и/или сверхвысокой эффективности, что сделает их еще менее заметными издалека.85 Таким образом, существует широкий спектр сценариев, влияющих на возможность обнаружения в обоих направлениях.
Дело не только в нашем нынешнем неведении относительно возможностей и пределов трансцендентности: существует трудность, внутренне присущая самой этой концепции. Поскольку ее центральное событие зависит от достижения высшего уровня различных когнитивных явлений — например, высшего интеллекта и высшей воли, — мы снова оказываемся в положении собаки Дарвина, размышляющей о разуме Ньютона, или муравьев Лема, копошащихся в мозге мертвого философа. Это еще более невыгодное относительное положение, чем наше сравнение с гипотетическими развитыми софонтами из временной шкалы Лайнвивера, что создает проблему для таких гипотез, как гипотеза зоопарка или гипотеза запрета. Даже если бы мы могли понять некоторые действия этих софонтов (например, строительство роя Дайсона, сокрытие от чужих глаз или миграцию в другие части Галактики — поведение, которое действительно имеет для нас смысл), мы наверняка столкнемся с трудностями при попытке их предсказать. Все эти рассуждения звучат гораздо убедительнее в случае гипотезы трансцендентности в ее общей форме.86 Поскольку именно эти действия порождают (или устраняют) парадокс Ферми, мы, похоже, зашли здесь в тупик.
6.8. Неокатастрофическое резюме
Отказ от градуализма оставляет нам множество различных вариантов, оборачиваясь самым настоящим избытком богатства. Неокатастрофический портфель содержит серьезные и даже пугающие объяснительные гипотезы, имеющие глубокое значение для будущего человечества. С сугубо научной точки зрения это имеет как достоинства, так
