не нова, в последнее время приобрела популярность; я вернусь к этой важной концепции в главе 9. Но даже биологические софонты не должны испытывать слишком много трудностей при адаптации к некоему подобию бэнксианской «Культуры».6
Тем не менее этот взгляд на «поздний конвергентизм» различных галактических цивилизаций остается спорным. Контраргументы найти так же легко. Мало того, что это противоречит тому, что мы наблюдаем в биологическом мире как в онтогенетическом (младенцы гораздо более похожи друг на друга, чем взрослые), так и в филогенетическом (микроорганизмы, населявшие докембрийскую Землю, были гораздо более сходны между собой, чем сегодняшние обитатели Земли) смысле; по меньшей мере неясно, применимо ли это к человеческой культуре и истории. Открытие новых рубежей (например, в эпоху Великих географических открытий в XV–XVI веках) приводило в основном к увеличению разнообразия по всем направлениям. Одной из главных мотиваций для исследования и колонизации Вселенной со времен Циолковского всегда была идея о том, что бескрайние новые рубежи нашей космической среды откроют перспективы нового разнообразия, а не нового единообразия.7 Наконец, огромные пространственные и временные масштабы (при условии, что скорость света остается абсолютным пределом для передачи информации) неизбежно подорвут любые попытки навязать единообразие, даже если оно считается желательным. Так что этот интригующий вопрос остается открытым — и бросает вызов для дальнейшего взаимодействия SETI с социальными науками.
Формально говоря, гипотеза о том, что межзвездные путешествия принципиально невозможны для всех разумных видов, должна относиться к этой категории — что может быть «более логистическим», чем это? Однако мы не будем обсуждать ее подробно, поскольку она не только не предлагает никакого ответа на более сильные версии парадокса Ферми (то есть те, которые включают в себя астроинженерную деятельность и возможность обнаружения), но и может быть либо сочтена ложной гипотезой, либо включена в другие объяснительные гипотезы. Если причина предполагаемой невозможности носит физический характер, то гипотезу можно считать ложной, поскольку наблюдались естественные объекты в межзвездном полете — такие как кометы на гиперболических орбитах, планеты-сироты или, собственно, созданные человеком космические зонды, начиная с «Пионера-10». То, что подобная форма межзвездных путешествий неэффективна, не имеет значения; нам следует помнить изречение Больцмана:8
Можно возразить, что всё вышеизложенное — не более чем ряд недостаточно доказанных гипотез. Но, даже признавая его маловероятность, достаточно того, что это объяснение не является невозможным. Ибо тогда я показал, что проблема не является неразрешимой, а природа найдет лучшее решение, чем мое.
Если причина носит социальный или культурный характер — например, обусловлена самоуничтожением или прекращением технологического прогресса до того, как станут возможны межзвездные полеты, — то ее следует отнести к категориям «Как перестать беспокоиться и полюбить бомбу», «Самоуничтожение: продвинутая версия» (раздел 6.4) или «Интровертный Большой Брат» (раздел 6.5). Кроме того, можно привести множество важных конкретных результатов, касающихся осуществимости межзвездных полетов, полученных даже в рамках такой технологически молодой цивилизации, как наша9, — и они лишь укрепят нашу уверенность в ошибочности утверждения о невозможности межзвездных путешествий. Существуют, однако, и другие сложности и тонкости, включая реалистичные формы межзвездных путешествий, которые будут рассмотрены в этой главе.
Логистика, культурные аттракторы: город-государство против государства-империи
Здесь мы можем на мгновение остановиться, чтобы взглянуть на проблему шире: какими могут быть неинструментальные цели развитой технологической цивилизации? Хотя этот вопрос, безусловно, слишком сложен, чтобы его можно было всерьез рассматривать в этой книге — да и в нашу эпоху! — упрощенная, почти карикатурная схема, подобная представленной на рисунке 7.1, все же может дать полезную пищу для размышлений. Мы можем рассматривать эти вопросы с точки зрения количества; например:
• пространственной протяженности цивилизации
• численности входящих в нее индивидов
• ее общего объема экономического производства
• ее типа по шкале Кардашёва
или с точки зрения качества; например:
• точности ее вычислений и симуляций
• «глубины» ее научного понимания
• ее этических ценностей (таких как автономия субъектов)
• ее места по шкале Бэрроу, описывающей микроскопический контроль над материей10
• степени ее стремления к «олимпийскому совершенству»
Конечно, в действительности эти оси не являются абсолютно независимыми, но мы все же можем использовать эту схему в качестве своего рода приближения «нулевого порядка» (что вполне оправдано нашим невежеством), чтобы сделать полезные выводы. Уровень нашей сегодняшней человеческой цивилизации в отношении этих вопросов очевидно весьма низок как в количественном, так и в качественном отношении, поскольку она является новичком на космической арене, а потому находится в области вблизи начала координат.
Рисунок 7.1 Ключевая логистическая дилемма: количество против качества в колонизации космоса. Некоторые возможные эволюционные траектории, начинающиеся из исходного примитивного состояния, показаны стрелками. Парадокс Ферми выступает в роли своего рода границы отсечки, исключающей существование по крайней мере некоторых типов развитых цивилизаций, склонных к масштабной межзвездной экспансии. Обратите внимание, что он не дает адекватного объяснения StrongFP (сильный парадокс Ферми) в целом, поскольку даже развитые цивилизации типа городов-государств способны создавать артефакты, обнаружимые на межзвездных расстояниях, или отправлять зонды в наши космические окрестности. Источник: любезно предоставлено Слободаном Поповичем Баги
В рамках этой схемы представляется разумным предположить, что из множества различных путей эволюции, по которым развитые технологические цивилизации могли бы пойти в стремлении к тому, что я назвал «наивным раем» — а именно к максимизации как количества, так и качества, мы можем ожидать формирования двух аттракторов в соответствии с астрономическим распределением ресурсов. Один из них соответствовал бы традиционной расширяющейся цивилизации из классического дискурса космической колонизации: модели государства-империи. Это соответствовало бы цивилизациям, достигшим типа 2.x по шкале Кардашёва и выше. Противоположная модель — город-государство — охватывала бы компактные, высокоэффективные цивилизации, использующие ресурсы лишь одной планетарной системы и сохраняющие культурное единство вопреки барьеру скорости света. Примером последней может служить любая цивилизация, описываемая гипотезой трансцензии (раздел 6.7).
Парадокс Ферми позволяет нам отвергнуть по крайней мере некоторые из траекторий эволюции по типу государства-империи. Вспомните определение KardashevFP (парадокс Кардашёва) в главе 1. Даже для типов по шкале Кардашёва ниже 3 вполне разумно заключить, что отсутствие обнаружимых проявлений и следов ставит под сомнение жизнеспособность эволюционных траекторий, близких к модели государства-империи. Ограничения же для модели города-государства для развитых технологических цивилизаций гораздо слабее, особенно потому, что такие цивилизации могли бы сохранять скрытность гораздо легче, чем государства-империи на протяжении астрономически долгих периодов времени.
7.2 Ложный след?
Не идем ли мы по ложному следу во всей этой неразберихе вокруг SETI? Вносить сумятицу
