В комнате воцарилась гнетущая тишина. Лизетт нарушила ее первой. Ее голос был почти не слышен.
– Я была благодарна Филиппу. Он устроил мне встречу с Морисом. Вот почему все так вышло.
– Ты же мне говорила, что не желаешь видеть этого человека, – со злостью выпалил Даниэль.
Его резкий тон, казалось, пронзает ее душу, и вдруг Лизетт охватила ярость. Вскинув голову, она посмотрела мужу прямо в глаза, и ее гнев встретился с его гневом.
– Но он не был моим любовником, если ты это имеешь в виду!
Даниэль вскочил и стал расхаживать по комнате взад и вперед.
– Я в этом не сомневаюсь! Просто я все бы отдал, чтобы вот этими руками вцепиться в его мерзкую тощую глотку.
Лизетт почувствовала острый приступ смеха.
– Она у него вовсе не тощая. Если бы она была тощей, я бы своими руками удавила его.
Даниэль остановился, и их взгляды встретились. Несмотря на ее смешные абсурдные слова, его лицо было по-прежнему разъяренным. Вдруг он бросился к ней и схватил в объятия.
– Я не хочу тебя терять. Никогда! – в порыве чувств выкрикнул Даниэль.
Лизетт обхватила руками его лицо.
– Ты не потеряешь меня! Никогда!
Они отстранились друг от друга: вошла Дейзи, объявив, что обед готов. Когда они остались вдвоем за столом, Лизетт сообщила ему о визите к адвокату. Рассказав ему все, Лизетт почувствовала облегчение.
– Все адвокаты, которые когда-то помогали отцу, уже на пенсии, но я обратилась к внуку одного из них, мсье Монье. Он будет представлять мои интересы в суде.
– Ты хочешь сказать, что твое присутствие не обязательно?
– Он надеется избавить меня от этого, если, конечно, мадам Боннар не будет настаивать на моей явке в суд.
– Что ты знаешь о ней?
– Только то, что она красива, богата и, очевидно, была очень щедра к Филиппу. Я видела, как он запаниковал, когда частный детектив произнес слово «развод». Думаю, она оплачивала его карточные долги и все остальные расходы.
– Когда назначен процесс, ты знаешь?
– Мсье Монье полагает, что суд начнется примерно через три месяца. К счастью, мои соотечественники – французы более терпимо относятся к вопросам морали, чем чопорные англичане, во Франции мне будет легче выдержать этот кошмар. Правда, если этим процессом заинтересуется английская пресса, то мое имя, которое многие знают по фильмам, неминуемо окажется в центре скандала. Это отразится на моей актерской репутации. Не исключаю, что часть аудитории будет бойкотировать фильмы с моим участием.
– Ты права, – спокойно заметил Даниэль.
– Я знаю, твой последний фильм, на две трети готов, и замена главной исполнительницы в разгар съемок приведет к большим финансовым потерям. Но я боюсь, Даниэль, что тебе придется отдать роль Марии-Антуанетты другой актрисе. Это твой лучший фильм, и я не хочу его погубить.
Даниэль удивленно поднял брови.
– Но ты выполнила всю подготовительную работу, разве не так?
– Знаешь, я почти не спала две последние ночи – все думала об этой жуткой истории.
– Неудивительно, что ты выглядишь совершенно изможденной. Сегодня будешь спать как убитая. А завтра прошу тебя быть на площадке – в костюме. Будем снимать сцену свадьбы в «Трагической королеве».
– Я не могу! Я же тебе объяснила! Ты должен взять другую актрису!
– Ты же сама сказала, что это мой лучший фильм, а главную героиню я вижу только в тебе.
Лизетт долгим взглядом посмотрела на мужа.
– Несмотря ни на что?
– На что несмотря? Ничего не было!
В эту ночь он решил воздержаться от любви – Лизетт была не в том состоянии. Однако, когда он скользнул к ней под одеяло, она пылко обняла мужа за шею, крепко прижавшись к его телу, и он ответил ей со страстью, которая напомнила Лизетт об их первой близости.
В их жизни больше не появится Филипп Боннар.
Съемки «Трагической королевы» шли полным ходом. Некоторые сцены снимали в Версале, куда Даниэль и Лизетт отправились вместе с Джимом, исполнителем главной мужской роли, тремя ассистентами и остальной съемочной группой. Снимать внутри дворца им не разрешили, но в течение двух дней они могли работать на территории парка. На их счастье, выдалась теплая солнечная погода, и у них не было ни минуты простоя. Облаченная в королевское одеяние Лизетт и главный герой в костюме Людовика VI выходят из парка, спускаются по лестнице и оказываются среди апельсиновых деревьев. Затем она и Рональд Дэвис, исполнявший роль графа Акселя фон Ферсона, возлюбленного королевы, танцуют на открытой веранде на фоне великолепного версальского фонтана, придававшего сцене особое очарование. Далее следовала сцена в роще, где королеве сообщают страшное известие. После двух дней работы в Версале, сняв все, что планировалось, съемочная группа вернулась в Англию, а Даниэль с Лизетт отправились к адвокату Монье в Париж.
– Как я уже информировал вас, мадам Шоу, – сообщил адвокат, – дата рассмотрения дела о разводе назначена на пятое сентября. К сожалению, мне не удалось добиться для вас освобождения от явки в суд.
Вам придется явиться на слушания. Лизетт покорно кивнула. Это будет мучительный день для нее, но придется все выдержать. Самое ужасное, что после этого испытания вряд ли удастся сохранить гармонию в их с мужем отношениях. Даниэль боялся потерять Лизетт, а она горько сожалела, что судьба снова столкнула ее с Филиппом. Перед отъездом из Парижа они договорились о встрече с Морисом, с которым все это время Лизетт поддерживала связь. Ее сводный брат с самого начала мечтал познакомиться с Даниэлем, и Лизетт была рада тому, что большая часть беседы прошла между мужчинами: она слишком устала, чтобы принимать участие в разговоре.
Когда в Англии возобновились съемки, у Лизетт не осталось и следа от ее прежней душевной усталости. Благодаря накалу эмоций, которые она недавно пережила, Лизетт создала образ трагической королевы необычайной жизненной силы и выразительности. В финальной сцене королеву везут в карете на гильотину, ее руки связаны за спиной. В этот момент женщины из массовки, которые должны были выкрикивать ей вслед ругательства и оскорбления, при появлении королевы начинали рыдать – пока не раздавалась команда: «Мотор!»
Но случилось неизбежное: в английской газете вышла статья, в которой сообщалось, что известная актриса синематографа Лизетт Декур фигурирует в бракоразводном процессе во Франции под фамилией мужа.
Когда пришло время ехать в Париж на судебное разбирательство, Даниэль вызвался сопровождать ее, но Лизетт была непреклонна, категорически запретив ему ехать с ней.
– Ты знаешь все, – умоляла она. – Я не хочу, чтобы ты еще раз выслушивал всю эту грязь из разных уст, – сказала она, запинаясь. – Я не вынесу этого.
