Из уважения к памяти покойного монарха, а также из более прагматических соображений, чтобы не омрачать общее веселье траурными одеждами, Даниэль отодвинул пышную премьеру еще на несколько недель, обеспечив хорошую рекламу, чтобы возбудить интерес публики.
По его заказу были отпечатаны роскошно оформленные программы с золотым тиснением, которые бесплатно раздавали зрителям. Даниэль позаботился также о том, чтобы в городе распространился слух, что на премьере будут присутствовать королевские особы, хотя новый король Георг V и его супруга, королева Мария, не отличались особым пристрастием к театру, и было маловероятно, что они посетят кинопремьеру. Тем не менее, слухи возымели действие, и усилия Даниэля были вознаграждены визитом одной иностранной принцессы, которая в этот вечер – в сопровождении свиты – появилась в королевской ложе театра. В зале был аншлаг. Перед входом в театр собралась большая толпа зевак, глазевших на прибывающих гостей под зорким оком нескольких полицейских, следивших за порядком. К сожалению, не обошлось без инцидентов. Небольшая группа религиозных экстремистов выставила плакаты, направленные против Лизетт: «Шлюха в роли шлюхи!» и «Требуем закрыть этот рассадник порока!».
Даниэль очень волновался за Лизетт, которой предстояло столкнуться с этой враждебной выходкой. Он попытался дозвониться до нее домой, но она уже выехала. Стоя у входа в театр, он встречал гостей, которых знал лично, и приветствовал остальных зрителей. Все желающие получили возможность посмотреть фильм – хотя бы из фойе. Поток почетных гостей и постоянных зрителей, поклонников творчества Даниэля Шоу, лился рекой.
Когда на красной дорожке появилась Лизетт, в толпе послышались возмущенные выкрики. Кричали не только экстремисты, группа суфражисток, воспользовавшись случаем, выступила со своими лозунгами. Началось форменное столпотворение.
– Голосуйте за женщин! – вопили суфражистки. – Женщинам – равные права с мужчинами!
Раздались свистки полицейских. Толпа бурлила. Один из констеблей подхватил Лизетт в тот момент, когда возбужденная толпа чуть было не повалила ее на землю. Прикрывая ее своим телом, как щитом, он протолкнул ее ко входу – прямо в объятия Даниэля.
– С тобой все в порядке? – испуганно спросил он.
– Да, – задыхаясь, ответила Лизетт. – А что будет с нашими поклонниками? Не подавят их в толчее?
– Всем выдадут контрамарки на следующие сеансы. Прибыло полицейское пополнение, и порядок быстро восстановился. Нескольких суфражисток задержали, однако полицейским тоже досталось: одного ударили по ноге, у другого сбили с головы шлем. А тем временем в зале зрители занимали места, из оркестровой ямы слышались звуки фортепиано – пианист наигрывал известную мелодию. Погасли огни. Сеанс начался с показа новостей, за которыми следовали две комедии, между ними выступали артисты мюзик-холла. Первый перерыв, во время которого перезаряжали ролик, – что случалось почти на всех сеансах, длился всего пару минут. Потом показ продолжился, а в заключение сеанса продемонстрировали «Трагическую королеву».
После сеанса зрители повскакивали со своих мест и стоя приветствовали создателей фильма, а когда Даниэль представил Лизетт, зал вообще обезумел. Оба произнесли короткие речи, вызвав новый шквал аплодисментов. Когда публика выходила из театра, на улице было совершенно спокойно.
– Вот мы и открыли «Ройял Пикчерсдром»! – Даниэль был счастлив. – Следующий театр будет еще больше – во всех отношениях!
Лизетт вполне удовлетворяли размеры и этого театра, но она хорошо знала своего мужа: он не мог остановиться на достигнутом.
Глава 22
Хотя основное время Даниэля уходило на съемки фильмов, он продолжал подыскивать подходящее место для строительства нового, более крупного кинотеатра, и спустя три года он его нашел. Благодаря успеху своих фильмов ему удалось привлечь инвесторов. Новое здание решили построить на месте старой фабрики в самом центре Лондона. Примеру Даниэля последовали многие антрепренеры, и по всей стране как грибы после дождя стали вырастать кинотеатры, как правило, из перестроенных и переоборудованных для этой цели старых зданий. Строились новые здания, которые использовались и для демонстрации фильмов.
Обычно все сеансы прерывались вынужденными паузами. Пленка на катушках часто рвалась – даже на хороших проекторах, которые были у Даниэля и других деятелей кино его уровня. Зрители с пониманием относились к таким перерывам, однако иногда публика на галерке начинала топать ногами и свистеть, выражая нетерпение, и к ней присоединялся весь зал.
Однажды Лизетт присутствовала на сеансе, на котором случилась слишком длинная пауза, вызванная отнюдь не разрывом пленки. Вместе с Даниэлем они проверяли художественный уровень музыкальных интермедий, которые должны были сопровождать показ фильма. Обычно пианист заполнял эти паузы, исполняя на фортепиано подходящую музыку, но в этот раз он внезапно заболел, и не удалось найти ему замену.
Когда публика начала проявлять первые признаки беспокойства от затянувшейся паузы, Лизетт немедля села на место, пустовавшее у пианино. Публика облегченно вздохнула и моментально успокоилась, когда Лизетт заиграла. В этот момент ожил и экран. У нее было чувство, что она опять вернулась во времена «Волшебного фонаря», но сейчас приходилось очень внимательно следить за экраном, чтобы исполнять подходящую по настроению музыку: трагическую – в драматические моменты и романтическую – для любовных сцен. И все-таки не обошлось без недовольных выкриков и свиста в зале. Дважды пленка обрывалась, Лизетт вынуждена была снова играть под ропот разъяренной публики и даже спеть под собственный аккомпанемент популярную в то время песенку. Шум в зале моментально стих: все с интересом слушали хит сезона, а многие даже стали подпевать ей. После второй песенки в исполнении Лизетт публика в восторге зааплодировала, и потом на экране снова появилось изображение.
– С пением ты хорошо придумала. Это отвлекло внимание зрителей, – сказал Даниэль, когда они после сеанса возвращались домой. – Такой способ вполне можно взять на вооружение – поставить тенора или сопрано у экрана и подобрать нужную музыку. Это может быть прекрасным дополнением к некоторым сценам.
– Да, это интересно. Знаешь, я ведь запела только от страха. Боялась, что от топота и криков в зале обвалится потолок.
– Оригинальная идея с твоей стороны. Публика уже начала беситься, а ты ее моментально успокоила, – улыбнулся Даниэль. – Но даже не будь твоего дивного голоса, зрители все равно бы не ушли, не досмотрев фильм до конца.
