Наконец она подъехала к дому. Почти во всех окнах горел свет. Выйдя из машины, окинула взглядом весь дом. Как она могла так надолго оставить Даниэля одного! Казалось, она, наконец, очнулась от долгого сна, а теперь ей предстояло пережить наяву этот кошмар. Толкнув кованую железную решетку ворот, Лизетт прошла по дорожке, ведущей ко входу в дом, и позвонила, хотя у нее в кармане лежал ключ. Но вот так нагрянуть, свалиться как снег на голову – нет, она не могла себе этого позволить! Она не хотела смущать Даниэля и эту неизвестную женщину своим неожиданным появлением – это было бы неприятно для всех. Чего бы это ни стоило, нужно сохранить лицо и достоинство. Дверь открыл незнакомый слуга.
– Мистер Шоу дома? – спросила Лизетт.
– Да, мадам. Как прикажете доложить?
– Я миссис Шоу, – сказала она и, не обращая внимания на его удивленный взгляд, вошла в дом. – Вы здесь недавно? А что случилось с Ричардсоном?
– Он уволился, мадам. Мое имя Дженкинс. Мне доложить о вашем приходе?
– Да, Дженкинс. А где сейчас находится мистер Шоу? Лизетт сняла перчатки и шляпу, давая понять, что она здесь хозяйка.
– Он в гостиной вместе с гостьей.
Лизетт напряглась.
– Это та леди, которая сейчас живет в нашем доме?
– Да, мадам.
Оглядев себя в зеркале, она машинально поправила прическу, немного сбившуюся под шляпой. Да, все выглядело так, как описала Джоанна: Даниэль привел в дом любовницу. Но сначала она должна убедиться во всем сама. Только застав их вдвоем, она сможет выдворить ее из дома, а потом надо думать, как снова утвердиться в своих правах. Лизетт не представляла себе, что сердце Даниэля не дрогнет, когда он увидит ее! Ведь он ее так любил! А если все, что было между ними, рухнуло, что же, пусть тогда ее сердце разорвется на куски! Но сначала… Нет, она будет бороться за свое счастье – ведь на карту поставлено ее будущее.
Лакей проводил ее в гостиную и открыл перед ней дверь.
Ее взору открылась следующая картина. В кресле напротив Даниэля спиной к ней сидела женщина в малиновом бархатном платье. За низким ломберным столиком они с Даниэлем играли в шахматы. Когда лакей объявил о появлении Лизетт, хозяин и гостья одновременно подняли головы. Женщина, повернувшись в ее сторону, побледнела. Даниэль мгновенно вскочил с кресла и, сияя от радости, бросился навстречу жене.
– Дорогая! Ты вернулась! Почему ты не известила меня? Я бы тебя встретил!
Схватив Лизетт в объятия, он подвел ее к гостье, которая тоже поднялась из кресла и направилась к ней.
– Лизетт, посмотри, кто к нам пожаловал!
От удивления у Лизетт перехватило дыхание. Это была Жозефина де Венсан, с которой они много лет назад расстались в монастыре. Вспомнив, как жестоко ее обманула эта женщина, которую она считала своим другом, Лизетт впала в бешенство. Если бы Жозефина обрадовалась ей, Лизетт не пришла бы в такую ярость. Однако на лице Жозефины не было и намека на радость. Напротив, оно выражало лишь чувство вины и полной растерянности.
Лизетт сделала глубокий вдох.
– Вот уж кого я не ожидала здесь увидеть! – сухо проговорила она, высвобождаясь из рук Даниэля.
– Я понимаю ваше удивление, – дрожащим голосом ответила Жозефина, держась за стул, словно нуждаясь в поддержке. – Я собиралась приехать к вам в Лион и рассказать все, что вам следует знать, однако вы приехали сами.
– Как вы нашли Даниэля? – хриплым голосом спросила Лизетт.
– Я видела вас на экране и тотчас же узнала. Тогда я постаралась найти адрес фирмы Шоу и приехала в Англию, где и разыскала Даниэля. Я здесь уже три недели. Даниэль любезно предложил мне остаться в этом доме, и я с благодарностью приняла его предложение. Нам так о многом надо поговорить, Лизетт. Не знаю, правда, как это отразится на нашей дружбе.
– В моем понимании дружба означает доверие и желание поддерживать связь друг с другом, но вы бросили монахинь на произвол судьбы, не оставив о себе никаких сведений, и обманули меня.
– Как я могла поддерживать с ними связь, когда любое напоминание о монастыре вызывало во мне угрызения совести по поводу самой страшной ошибки, которую я совершила в жизни? Я пыталась забыть и исправить ее, насколько это было в моих силах.
Лизетт опустилась в стоящее рядом кресло.
– Не понимаю, о чем вы сейчас говорите, – сказала она, снова приходя в ярость. – Вас всегда считали благодетельницей и покровительницей монастыря, к вам относились с таким почтением.
– Но никто не догадывался, как горько я сожалела, что оказалась пособницей в деле удочерения вашей девочки.
Лизетт побледнела и молча сидела, глядя в одну точку.
– Вы причастны к тому, что меня лишили дочери? – в ужасе прошептала Лизетт.
Жозефина в замешательстве взглянула на нее.
– Так вот что вы имели в виду под обманом? А я думала, что вы знали, как все произошло.
Лизетт, наконец, осознала, что речь шла о дочери, а не об измене Даниэля.
– Что вы еще намерены сообщить мне? – сурово спросила Лизетт.
Жозефина стиснула руки и, нервно подергивая пальцами, приготовилась к рассказу.
– Я должна сделать страшное признание. Я знала ту супружескую пару, которая удочерила вашу девочку. Их звали Арно и Роз Дюбуа. Это были мои близкие друзья. – Она сделала паузу. – Вы будете ненавидеть меня до конца жизни, но это я рекомендовала им удочерить Марию-Луизу, зная, как они мечтали о ребенке. В то время им было под пятьдесят лет, они не могли иметь собственных детей.
– Как вы могли так жестоко поступить со мной? – в отчаянии вскрикнула Лизетт.
– Я была в полном неведении, – поклялась Жозефина де Венсан и в подтверждение своих слов подняла вверх руки. – Однажды аббатиса сообщила мне, что в монастыре родилась девочка, которая подлежит удочерению, и я сразу же подумала о своих друзьях. Я знала, девочка будет воспитываться в хорошей семье, где ее будут любить.
Она прервала рассказ, глядя на каменное лицо Лизетт, стараясь встретить понимание с ее стороны.
– Когда вы оправились после родов и окончательно выздоровели, я узнала, что вы вовсе не собирались расставаться с дочкой, но было слишком поздно. Аббатиса уже передала ребенка приемным родителям, и мои друзья отплыли на пароходе в Америку, где Арно получил дипломатический пост в посольстве Франции в Вашингтоне. Там у них началась новая жизнь вместе с Марией-Луизой.
– Вы что-нибудь слышали о ней? – спросила Лизетт голосом, полным мольбы, почти не понимая, что ей говорит Жозефина.
– Да, ведь я тоже уехала в Америку, несколько лет жила в Нью-Йорке, где вышла замуж и вскоре опять овдовела. Я довольно часто бывала в доме Арно и Роз и видела, как подрастает Мария-Луиза, постепенно превращаясь в очаровательную девушку, очень похожую на вас, Лизетт. К сожалению, несколько лет назад Арно скончался, а когда тяжело заболела и Роз, я приехала к ней, чтобы помочь с воспитанием девочки. После смерти Роз Мария-Луиза нашла документы, в которых были указаны имена ее настоящих родителей.
