исполнить
Свой долг тебе, признать заслуги и что должно,
Я б землю всю осыпал мерными стихами,
С проливающими слезы оплакивая друга.
Нет в прахе у тебя могилы, чтоб сказать: полейте!
Но ты как столп стоишь под проливным дождем из слез.
Однако буду горевать я по тебе смиренно,
Боясь, чтоб кто-нибудь не счел меня ума лишенным.
И да приветствует тебя навеки милосердный
По милости, являемой нам беспрестанно*.
Эти прекрасные стихи принадлежат Ибн ал-Анбари, и в сказанном выше стихе «Ты раньше Зейда сел на коня» он имеет в виду Зейда, сына Али, сына ал-Хусейна, сына Али[497], сына Абу Талиба, да будет ими всеми доволен Аллах! У этого Зейда не хватало больше сил терпеть тиранство дома Омейи, он восстал в пору халифства Хишама, сына Абдалмелика[498], а Наср, сын Сейяра был [тогда] эмиром Хорасана. Повесть об этом восстании долгая, ее можно найти в летописях. Кончилось дело Зейда тем, что его убили, да будет над ним милость Аллаха. [Тело] его вздели на столб и держали на столбе три-четыре года, *да рассудит Аллах его и все семейство посланника с ними!* Стихотворец дома Аббаса побуждает Бу-л-Аббаса Саффаха[499] к избиению сынов дома Омейи в касыде, которую он сочинил. Имя стихотворца было Седиф; эти стихи я привожу из той касыды:
*Вспомни о гибели ал-Хусейна и Зейда
И об убиенном в стороне Михраса*[500].
Сообщение о казни Хасанека я довел до конца и связал его в этом сочинении с несколькими растянутыми и скучноватыми повестями и замечаниями. Может быть, читатели простят меня, примут мои извинения и не останутся мною недовольны. Приступаю снова к «Истории», ибо еще много удивительного [остается] за завесой. Коли жив буду, все расскажу, ежели будет угодно всевышнему Аллаху.
/197/ ОТПРАВЛЕНИЕ В ЭТО ВРЕМЯ ПОСЛОВ К КАДЫР-ХАНУ ДЛЯ ВОЗОБНОВЛЕНИЯ БРАЧНОГО ДОГОВОРА И ОБЯЗАТЕЛЬСТВА МЕЖДУ ОБЕИМИ СТОРОНАМИ
Когда эмир Махмуд, да будет им доволен Аллах, встретился с Кадыр-ханом и дружба была подкреплена договором и обязательством, как я уже раньше рассказывал весьма подробно[501], состоялось соглашение в том, что благородная Зейнаб[502] с нашей стороны будет отдана в жены Богра-тегину, сыну Кадыр-хана, коего впоследствии звали Богра-хан[503]. До прошлого года, четыреста сорок девятого, он еще был жив и был столь алчен, что Арслан-хан его сверг и такого могучего племянника убил. И [как раз тогда], когда его дело окрепло, он получил повеление [переселиться в иной мир] и сравнялся с прахом. Весьма удивительно дело некоторых сынов Адама, мир ему! Они желают друг другу зла и грызутся ради полученных на [кратковременное] подержание благ сего мира, а потом им приходится все бросить и уйти одиноко в землю, тяжко покаранными. Какая от сего польза? Какой умный человек отдаст этому предпочтение? Но как им быть, когда они так поступают? Ведь судьбы не превозмочь.
Одна из дочерей Кадыр-хана по брачному договору должна была стать женой эмира Мухаммеда, потому что эмир Махмуд, да будет им доволен Аллах, в ту пору предпочитал, чтобы стороны во всем поддерживали Мухаммеда — почем он знал, что скрыто за завесой неизвестности. Когда же эмир Мухаммед попал в узилище и стало невозможно привезти ту девицу, пришла надобность заключить новый брачный договор на имя эмира Мас'уда, да будет им доволен Аллах. В понедельник, третьего числа месяца раби ал-аввель[504] [эмир Мас'уд] встретился негласно с везиром ходжой Ахмедом и с моим наставником Бу Насром. Они обсудили сей вопрос и было решено отправить двух именитых послов, — одного из числа недимов и одного из числа казиев, — для [заключения] договора и обязательства. [Выбор] единодушно [пал] на ходжу Бу-л-Касима Хусейри, который жив поныне, да здравствует он, /198/ и на Бу Талиба Таббани, происходившего из знаменитого семейства Таббани. Он был единственным по своей учености, знанию, богобоязненности и воздержанию, при всем этом статного роста и хорош собой. Почерк и перо его были подстать лицу. Редко я видел в Хорасане почерк равный по красоте его почерку. Сей благородный человек три года оставался в стране турок. Он возвращался обратно, достигнув цели, но когда добрался до Первана[505], то [там] скончался. В своем месте я об этом расскажу.
Мой наставник написал послание и два словесных заявления на сей счет, весьма замечательных. Первоначальный образец [их] пропал и я, конечно, его переписал[506], ибо каверзное Дело, чтобы [его опять] увидеть. Сначала я поведаю о семействе Таббани, потому что это связано с несколькими мыслями о государях, а потом будут приведены списки, так как в каждом таком отрывке из отрывков найдется много любопытного и достопримечательного. А я делаю свое дело и докучаю, авось извинят.
ПОВЕСТЬ О СЕМЕЙСТВЕ ТАББАНИ
Имя и дни семейства Таббани[507] пошли от имама Абу-л-Аббаса Таббани, да будет им доволен Аллах. Он дед ходжи имама Бу Садика Таббани, да продлит Аллах его здоровье, который ведет ныне достойную жизнь, пребывает в рабате Манк Али Меймуна и ежедневно издает свыше ста фетв. Он духовный глава века во всех науках. Причины его присоединения к сей державе я изложу в этой главе, а затем, в пору каждого из государей сего дома, да будет ими всеми доволен Аллах, я расскажу о предводительствах, полномочиях и должностях, кои ему жаловали *по воле Аллаха и по соизволению его*.
Бу-л-Аббас, его дед, был в Багдаде учеником Якуба Абу Юсуфа, сына Эйюба. А Бу Юсуф Якуб Ансари был главным казием Ха-рун ар-Рашида и учеником Абу Ханифы[508], да будет им доволен Аллах, без спора одного из неопровержимых имамов и людей свободной воли[509]. Бу-л-Аббаса тоже считают в числе сподвижников Абу Ханифы, потому что в [книге] «Мухтасар-и Са'иди»[510], составленной казием имамом Абул-л-Ала Са'идом, да смилуется над ним Аллах, законоучителем султана Мас'уда и эмира Мухаммеда, сыновей султана Ямин ад-довле, да будет всеми ими доволен Аллах, я видел, что в основах статей написано: «Это слова Бу Ханифы и сказанные Бу Юсуфом, Мухаммедом [и] Зуфаром, Бу-л-Аббасом Таббани и казием Абу-л-Хайсимом»[511].
И был один законовед из семейства Таббани, коего звали Бу Салих, дядя с материнской стороны родительницы упомянутого Бу Садика Таббани. /199/ Султан Махмуд в ту пору, когда был в Нишабуре саманидским сипахсаларом, пригласил его и отправил в Газну, дабы здесь был
