группы до восьми человек. В общем, дальнейшее путешествие превратилось в рутинную тягомотину и я начал надеяться, что спокойно доберусь до города. Но на третий день всё изменилось.
— Ох, и отдохнём мы сегодня! — наверное уже в пятый раз за день сообщил мне Гонда. Мой друг уже с утра находился в приподнятом настроении и его не смогли омрачить ни переправа через пусть и мелкую, но довольно холодную речушку, ни начавшая окончательно разваливаться неказистая обувка до времени перетянутая обрывками одолженной у запасливого Марка верёвки. И с каждой пройденной верстой, это настроение всё улучшалось и улучшалось.
— Наемся от пуза, — продолжал озвучивать свои мечты между тем Гонда. — Дядька Антип никогда на жратву скупым не был и ко мне относился по–хорошему. А какой вар у него! — смачно причмокнул он губами. — Не чета тому, что Никодим угощал. Забористый!
— Что–то не тянет меня больше на вар, — осторожно заметил я.
— Не боись, — приобнял меня мой друг. — Чай не у Никодима гостевать будем, а у дядьки моего родного. Там нам опасаться нечего будет! Наоборот! Встретят как кровных! Накормят, напоят, да ещё и спать уложат! — Гонда озорно подмигнул мне и облизался, как кот перед крынкой со сметаной. — Иль ты мне не веришь?
— Верю, конечно, — даже обиделся я. — Я не о том. Просто ты сам видел, как на меня этот вар действует. Да и потом, голова страсть как болит.
— Это потому, что выпил ты его тогда без меры, — засмеялся Гонда. — Да и только Лишний знает, из чего его Никодим варил. Гадость ещё та!
— Палёнка, что ли? — уточнил я.
— Вот почему мне нравится с Вельдом дорогу делить, — засмеялся, обернувшись, Марк. — Весело с ним! Он такое иногда скажет, что коленки от смеха подгибаются! Кто же вар палить будет? И как? Это же тебе не хряк какой–нибудь!
— Да я не то имел в виду, — озадаченно почесал я за ухом. — Я к тому, что продукция не качественная!
На этот раз к Марку присоединились и Гонда с Лузгой. Даже идущие чуть впереди новенькие оглянулись. С ними, кстати, отношения у нас пока не заладились. Впрочем, они не только с нами, между собой–то не больно ладили. Вон близнецы до сих пор друг на друга волками смотрят, даром, что братья родные. Видно Степан до сих пор не мог простить брату его радости, после вытянутого белого баллота, а Неждан — потерянной надежды, что вспыхнула когда не повезло брату. Впрочем, по словам, всё того же Гонды, вся эта игра в молчанку до поры. Лузга вон с Марком тоже, в начале, рожи корчили и зубами скрипели, а сейчас ничего, вполне нормальные парни. Да и пример Силантия перед глазами до сих пор стоит. Все так, поначалу, переживают.
— Один только ты морду кривить не начал, — заявил мне тогда Гонда. — Ну, так ты же у нас не как все. Наособицу!
Вот и пойми: то ли похвалил, то ли ушибленным на всю голову обозвал!
— Да хватит вам ржать, — чуток подумав, решил обидеться я. — Если я говорю что–то для вас непонятное, то это вовсе не значит, что я сказал, что–то глупое! Может быть, как раз всё наоборот.
— Эко завернул, — впечатлился Гонда. — Прям как по писаному. И где только научился!
— И не говори, — решил поддержать его Лузга. — Аж самому захотелось до пустоши сходить. Вдруг и мне что перепадёт.
— Сейчас палкой в рыло обоим перепадёт, — окончательно озлился я. — Тоже говорят, мозги хорошо освежает!
Теперь мы весело рассмеялись вместе.
— Так вот, — решил продолжить свою оду Гонда. — У дядьки Антипа вар мягкий. Горло сильно не дерёт и в голову помягче бьёт, без одурения. Главное меру знать! А какие у Ганьки грибочки! — юноша мечтательно облизнулся. — Так на зубах и хрустят! Она их по особенному маринует. Секрет какой–то знает.
— Я бы на твоём месте, чем другим у Ганьки поинтересовался, а не грибочками, — сально усмехнулся Лузга и повернулся ко мне. — Эх, и везёт же тебе! Жаль, что мне с вами нельзя!
— Неа! — отрицательно покачал головой Гонда, даже не взглянув в его сторону. — Я же говорил. У Ганьки только одна подруга. И её я уже Вельду обещал. Насчет харча, я вам двоим расстараюсь, но к Ганьке со мной только Вельд пойдёт.
— Ну, хоть пожрём по–людски, — ничуть не опечалился Марк.
— Тебе бы только жрать! — раздражённо заметил Лузга. Перспектива пролететь мимо банкета его явно расстроила.
— Ага, — и не подумал спорить верзила. — Бабы они всегда есть, — и деланно вздохнул, — а вот жратва кончается быстро.
Мы дружно рассмеялись. Вообще то, честно говоря, я охотно поменялся бы местами с Лузгой. Пусть он знакомится с Ганькиной подругой, если ему так приспичило. И дело вовсе не в том, что меня к женскому полу не тянет или проблемы какие в физиологическом плане. Вовсе нет. Тут–то как раз всё нормально. Просто не лежит у меня душа к этой вечеринке. Ну, вот совсем. Предчувствие какое–то нехорошее. Кто знает? Может, обжёгшись на молоке, я на воду дую? Очень уж напугало меня это сидение в подвале. А может все эти происшествия уже вбили в мою голову психологический запрет; нельзя от обоза никуда отлучаться — беда будет. Не знаю. Да и неважно это. Главное, что не хочу я никуда идти — хоть убейте! И ведь умом понимаю, что если уж ушлый Гонда говорит, что боятся нечего, то так оно на самом деле и есть. Уж он–то точно на наивного дурачка не похож и, понапрасну, рисковать, не будет. И по женской ласке тоже страсть как соскучился. Давно у меня ничего не было. Хм… А почему я уверен, что вообще что–то, когда–то было? Мда. Не помню. Да и Лишний с ними, с бабами! Было…. Не было…. Не в ромашку играю! Главное, что идти я сейчас никуда не хочу! И всё!!! Вот только как это Гонде объяснить? Он от души старается, по–дружески. Вон как сияет. Весь в предвкушении. И ведь видно, не только за себя радуется, но и за меня…. А я ему о предчувствиях каких–то смутных…. Мда.
Мои
