взорваться в груди. В этот момент я понимаю, как сильно его люблю, как сильно изменилась с тех пор, как он полюбил меня, и что все, из-за чего мы ссорились до этого момента, было сущими пустяками.
В этот момент я с поразительной ясностью осознаю: Эмерсон значит для меня все.
Правило 37:
Не извиняйся за дерьмо, о котором ты не сожалеешь
Эмерсон
Мы с Бо вместе были в машине, что само по себе маленькое чудо, когда нам позвонила Софи. Должно быть, Шарлотта дала сестре мой номер после того, как я подарил ей на день рождения билеты на аниме-фест, потому что через несколько дней она написала мне и поблагодарила за них. Слава богу, мы с Бо были всего в нескольких минутах езды. Испуганный голос Софи чуть не стал причиной аварии, когда я мчался к ее дому. Она сказала, что ее отец снова ни с того ни с сего заявился к ним и наорал на Чарли и что теперь она боится.
Софи так испугалась отца, что позвонила мне. Когда я думаю об этом, то ненавижу этого мудака еще больше.
Адски трудно сдержаться и не высказать все, что я думаю про этот кусок биомусора, но именно в данный момент это нужно сделать ради Чарли, ее матери и сестры. И я высказываю ему все. В том числе и о нас с Чарли.
Я не стыжусь того, кто я и что делаю.
И я люблю Чарли.
И… мне даже не хватает смелости посмотреть ей в глаза, когда слова слетают с моих губ.
– Довольно!
Голос юной Софи заставляет нас всех умолкнуть, хотя ее отец явно хочет поспорить со мной. Мы все смотрим на дерзкого подростка с голубыми волосами, который решительно выходит во двор. Я вижу в ней так много от Чарли – она бесстрашная, безрассудная и чертовски умная.
– Пап, мама права. Тебе лучше уйти. Это я позвонила Эмерсону, потому что ты напугал меня, когда появился здесь, – говорит она, с вызовом глядя на него, и моя грудь наполняется гордостью за нее.
Чарли резко вскидывает голову и удивленно смотрит на меня.
– Софи тебе звонила?
Я киваю. Когда же я смотрю на ее отца, замечаю, что впервые с того момента, как я здесь, он скорее выглядит раскаявшимся, чем злым. Его глаза прикованы к Софи, брови нахмурены. Он выглядит измученным, но я вижу в его глазах чувство вины.
– Пап… – говорит Чарли, привлекая его внимание. Когда он наконец смотрит на нее влажными виноватыми глазами, она продолжает: – Я не стыжусь ни того, с кем я встречаюсь, ни того, что я делаю, и тебе в это трудно поверить, но Эмерсон не сделал ничего плохого. Я устала от того, что все ведут себя так, будто знают, что для меня лучше. Мне двадцать один год, я не дурочка, не ребенок. И я знаю, чего хочу.
Ее маленькая рука находит мою, и наши пальцы переплетаются. Мне стоит немалых усилий, чтобы сдержаться, не обнять ее и не расцеловать так, как я никогда не целовал ее раньше.
– Ты решил уйти и не имеешь права говорить со мной так, как сегодня. Будь ты здесь в прошлом году, возможно, увидел бы, что я никогда не была счастливее, чем в последние три месяца.
Выдержка подводит меня. Я притягиваю ее к себе, прижимаю к груди, обнимаю и целую в макушку.
– Гвен, и ты это позволяешь? – спрашивает ее отец, все еще не желая сдаваться, но мать Шарлотты только тяжело вздыхает.
– Просто уходи, Джимми.
– Будь ты проклят, – бросает он в мою сторону, но я не обращаю на него внимания, вдыхая знакомый запах шампуня Шарлотты и наслаждаясь мягкостью кожи ее рук, которую поглаживают мои пальцы. – Мы еще не закончили, – говорит он Гвен. – Мы серьезно поговорим об этом позже.
Я смотрю, как мужчина шагает через задний двор к боковой калитке. Он замедляет шаг лишь на мгновение, чтобы бросить взгляд на Софи. Она смущенно машет ему рукой, и мы все застываем, не зная, что же в ответ сделает Джимми.
– Пока, детка, – прощается он с ней и, сделав такой же неловкий жест, уходит.
На лице Софи читается разочарование. Рев мотора его машины отдается эхом по улице, и мы слышим, как он уносится прочь.
Гвен бросается к Софи и заключает ее в объятия. Я смотрю, как Бо, успокаивающе положив теплую руку на плечо Софи, следует за мной.
Отстраняюсь и смотрю на Чарли.
– Все нормально?
Она поднимает сверкающие карие глаза и кивает.
– Да. Все в порядке.
Я бы предпочел держать свои чувства под контролем, но не могу. Я все еще не знаю, куда мы уедем отсюда и что будет дальше, поэтому беру то, что могу получить прямо сейчас, и прижимаюсь губами к ее лбу.
– Что случилось?
– Он как с неба свалился. Сказал, что какой-то его коллега по юридической фирме якобы рассказал ему про меня в клубе. Что меня продали с аукциона и что я сплю с владельцем.
Я стискиваю зубы, чтобы подавить стон.
– Я разберусь с этим человеком и немедленно лишу его членства. Наша политика запрещает раскрывать информацию о других членах за пределами клуба. Извини, Чарли.
– Все в порядке, – говорит она и, наверное, инстинктивно прильнув ко мне, обнимает меня. Облегчение оттого, что она снова со мной, так велико, но я пока боюсь благодарить свою счастливую звезду.
– Почему ты был с Бо? – шепчет она.
– Я звонил ему сегодня утром. Сказал, что мне нужно поговорить с ним.
– Понятно, – отвечает она, поднимая на меня глаза. – Куда вы с ним собирались?
– Выпить. Нужно было поговорить с ним кое о чем очень важном.
– Ясно… – снова говорит она, задерживая взгляд на моем лице, не иначе как задаваясь вопросом, что это за важная вещь.
Мне требуются все силы, чтобы разжать объятия и медленно отстраниться.
– Мне надо поговорить с ним, – говорю я.
Она сглатывает комок в горле и кивает. Как же мне хочется высказать все, о чем я сейчас думаю! Хочу сказать ей, что собирался рассказать сыну все без утайки. Чтобы не ждать его разрешения, не просить его принять нас такими, какие мы есть. Я хочу, чтобы она знала: я выбираю ее, потому что должен был сделать это раньше. Но у меня еще будет время сказать ей это.
– Я могу попозже позвонить? – спрашиваю я.
Она энергично кивает. Я нежно глажу ее по щеке, борясь с
