меня как свой непристойный секрет под рабочим столом.
Я заслуживаю лучшего. Знаю, что это правда, но мне все еще трудно убедить сердце, которое, похоже, считает, что единственное решение этой проблемы – отказаться от моих убеждений и приползти обратно к нему. Глупое сердце.
Я лежу в постели и смотрю на фотографию, которую Гаррет прислал мне несколько дней назад. На них мы с Эмерсоном в клубе в день открытия. Вдруг я слышу, как хлопает дверь машины. Мама и Софи уже дома, так что тут что-то явно не так.
Немного погодя я слышу зловещий звук моего имени – меня зовет человек, которого я меньше всего ожидала видеть.
– Шарлотта, выходи! – кричит отец, стоя снаружи возле домика у бассейна, и я замираю.
Какого черта?
Я вскакиваю с кровати, в пижамных шортах и футболке подкрадываюсь к двери и выглядываю в окно. Это он. Мужчина, которого я не видела больше года, расхаживает перед моей дверью с багровым от ярости лицом. Я боюсь шелохнуться… По моим венам струится чувство стыда и вины, хотя я понятия не имею, чего мне стыдиться.
Миг спустя я вижу, как из дома выходит мама с недоуменным лицом.
– Джимми, что ты здесь делаешь?
Он стучит кулаком в мою дверь, поворачивает ручку и, обнаружив, что дверь заперта, снова стучит.
– Чарли, выходи немедленно!
Я вожусь с замком, и по моей спине пробегает холодный озноб.
– Что?.. – начинаю я, открывая дверь.
Я еще толком не открыла ее, как он начинает кричать на меня.
– Мне позвонил один мой коллега. Теперь я знаю, чем ты занималась.
– Что? – бормочу я, и мой взгляд останавливается то на матери, то на нем. Коллега?
– О чем ты говоришь? – спрашивает мама, подходя к нам.
– Конечно, ты не в курсе, чем занимаются твои дети, Гвен! – бросает он матери с язвительной ненавистью, и меня охватывает необоримое желание шагнуть вперед и встать на ее защиту.
У меня оставались счастливые воспоминания об отце. Об его смехе, улыбках, объятиях, шутках и о вечерах на диване. Но прямо сейчас… передо мной лицо, которое я не видела больше года, искаженное гневом. Он смотрит на меня так, будто я ему омерзительна, будто он стыдится меня, отказывается любить и считать дочерью.
– Я не ребенок, – возражаю я.
– Нет, ты мой ребенок, и я не позволю тебе продавать свое тело кучке богатых извращенцев! – кричит он, и мои щеки вспыхивают.
Я ловлю движение позади матери. Оказывается, это Софи выходит из дома, чтобы посмотреть, что происходит. Собравшись с духом, я быстро киваю ей. На ее лице написан страх, что разбивает мне сердце. Мне плевать на себя или на то, что отец или родители будут кричать на меня, узнав, чем именно я занималась последние несколько месяцев. Но если мои поступки вызовут у Софи боль или страх, я никогда себе этого не прощу.
– Говори тише, – бормочу я сквозь стиснутые зубы.
– Это еще почему? – интересуется он. – Ты не хочешь, чтобы твоя мать услышала, что ты была в секс-клубе и продала себя с аукциона за семьдесят пять штук?
Мама ахает и прикрывает рот рукой.
– Так вот откуда у тебя деньги, Чарли?
– Нет!
За спиной отца я вижу, как Софи берет мобильник и, прежде чем исчезнуть в доме, что-то печатает. Мне хочется одного: чтобы она ушла отсюда.
– О чем он говорит, Чарли? – спрашивает мама со страхом в голосе.
Я, поникнув, смотрю на нее.
– Мама, я не проститутка, – говорю я, и она делает глубокий вдох.
– Она ходила в один… один… секс-клуб, – с омерзением говорит отец, и я морщусь. Мне не нужно, чтобы мама узнала об этом. Это несправедливо по отношению к ней.
– Ты там работаешь? Это там, где Эмерсон…
– Эмерсон Грант? – бесцеремонно перебивает ее отец.
С трудом верится, но в эти мгновения я готова провалиться сквозь землю. Это более чем унизительно, и мне не хватает духу посмотреть матери в глаза. Я замечаю, как она отшатывается от меня.
Мой взгляд устремлен в землю, я пытаюсь мысленно заглушить крики стоящего рядом со мной и полыхающего яростью человека.
– Клуб принадлежит Эмерсону, – деликатно говорю я.
Я бы предпочла поговорить с ней наедине. Ненавижу себя за то, что тянула с этим слишком долго. Мама понимает меня; она бы не возражала, если бы я просто рассказала ей все до того, как узнал отец.
– О Чарли… – вздыхает она, опуская голову, и потирает лоб.
– Но я никогда себя не продавала, – парирую я, на этот раз направляя свое разочарование на отца.
– Не ври! – кричит он.
– Дай ей высказаться, Джимми. Она взрослая…
– Парень, с которым я работаю, видел тебя, Чарли! Он видел тебя там трижды. Он сказал, что ты вышла на сцену на какой-то аукцион и продала себя!
В моей памяти всплывают темные глаза человека, которого я видела прошлой ночью. Я знала, что где-то видела его раньше, и теперь ясно, где именно. Я познакомилась с ним, когда была моложе. Он работает в юридической фирме моего отца. Морщусь, думая о том, что он видел меня почти голой на этой сцене, а потом прошлой ночью, когда Эмерсон утащил меня в вуайеристскую комнату. При этом воспоминании с моих губ срывается стон.
– Мужчина, который меня выиграл, мой парень, – отвечаю я, заставляя себя расправить плечи, потому что готова съежиться от стыда.
Раз за разом я мысленно повторяю: я не сделала ничего плохого. Я не сделала ничего плохого. Я не сделала ничего плохого.
– Вон оно как! Твой парень, – отвечает отец. – Я и о нем наслышан. Эмерсон Грант. – Он нарочно подчеркивает его фамилию, и я понимаю, что он имеет в виду. – Отец Бо, Чарли, я прав?
– Джимми, оставь ее в покое! Она взрослая. Ты не можешь просто взять и прийти сюда…
Он поднимает руку и, прижав ее к лицу матери, заставляет ее умолкнуть. Я словно раскаляюсь докрасна от ярости.
– Ты лучше помолчи, Гвен. Я не должен был оставлять их с тобой. Посмотри, во что они обе у тебя выросли. Во-первых…
Он машет рукой в сторону дома, и я знаю, что он сейчас скажет какую-нибудь гадость в адрес Софи. Он вот-вот выставит младшую сестру этаким монстром, и во мне сейчас все готово взорваться от гнева.
– Не смей втягивать ее в это! – кричит мама. И он останавливается. – Ты потерял этот шанс, когда бросил ее.
Она пытается убрать его руку от лица, но он толкает ее назад, и я срываюсь. Мой отец никогда не проявлял
