держим друг от друга секретов. По крайней мере, больше не держим.
Мама сочувственно потирает мне колено.
– Все в порядке, дорогая. У меня были подозрения, но я доверяю тебе, Чарли. Ты сильная и умная девушка, и я знаю, что ты способна позаботиться о себе.
Эмоции обжигают мне горло. Но я заставляю себя сглотнуть и не расплакаться.
– Спасибо, мама.
Она ерошит волосы сестры.
– И вы не должны видеть отца или встречаться с ним лицом к лицу, пока не будете готовы. Извини, что он напугал тебя.
– Ничего страшного, – бормочет Софи.
– Эй, кто-нибудь еще в настроении валяться в пижамах и смотреть кино? Думаю, нам нужна ленивая суббота.
– Ты единственная, кто все еще в пижаме.
Софи смеется.
– Тогда иди и надень свою. Я пока поищу какой-нибудь хороший диснеевский фильм, а ты, мам, приготовь что-нибудь перекусить.
– Звучит неплохо, – отвечает мама, встает и направляется на кухню.
Достав из корзины одеяла, я устраиваюсь рядом с сестрой, мама садится с другой стороны, и на следующие несколько часов мы убегаем от реальности, подпевая нашим любимым принцессам и пытаясь забыть сегодняшний день и все его шумные события. Как бы мне ни хотелось просто принять душ и поехать прямо к Эмерсону, мне нужно побыть какое-то время с сестрой и матерью. Чтобы убедиться, что с ними все в порядке.
Примерно на середине второго фильма раздается стук в дверь. Я оглядываюсь, вижу сквозь занавески взъерошенные каштановые волосы Бо и тяжело вздыхаю. Если он приехал отчитать меня или снова завести разговор на эту тему, то я точно не в том настроении.
– Я с ним поговорю, – произношу я, вставая со вздохом.
– Не бери в голову то дерьмо, что он будет нести, – с улыбкой говорит сестра, и у матери отвисает челюсть.
– Софи! Следи за языком.
Я с улыбкой открываю дверь. Бо смотрит себе под ноги, но все же поднимает голову и переводит взгляд на меня.
– Привет!
– Привет, – небрежно отвечает он мне.
Я выхожу на крыльцо и закрываю за собой дверь. Но Бо не заговаривает сразу, и я вижу, что ему неловко. Если он хочет ненавидеть меня или злиться, я предпочту забыть наше прошлое и нашу дружбу, но если мы с Эмерсоном собираемся быть вместе, мне нужно, чтобы Бо был на моей стороне.
– Прости, – говорит он так быстро, что мне кажется, будто я ослышалась.
– За что?
– За то, что я был дерьмовым бойфрендом… Прости, – бормочет он. Он стоит, засунув руки в карманы, и отводит взгляд от моего лица. – Я не должен был изменять тебе, должен был быть к тебе добрее и должен был знать, что ты несчастлива.
О, милосердный боже, пожалуйста, не позволяй Бо говорить все это, если он надеется вернуть меня. Такого уровня безумия мне не вынести.
– Спасибо… – неуверенно мямлю я, ожидая увидеть, к чему все идет.
– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Чарли. Ты заслуживаешь счастья.
Я облегченно выдыхаю.
– Даже если я буду с твоим отцом?
Он громко вздыхает, и я вижу, что он борется с собой, но в конце концов ему все же удается кивнуть.
– Да. Даже если ты будешь с моим отцом.
– Надеюсь, ты говоришь это от всей души.
– После того что я видел сегодня… не знаю… просто… теперь я смотрю на все по-другому. Как будто ваши отношения – это реальная вещь. Очевидно, он заслуживает тебя больше, чем я.
Печаль на его лице вынуждает меня податься вперед, и я прикасаюсь ладонями к его теплым загорелым щекам.
– Перестань корить себя, Бо. Ты любим, ты молод, и у тебя все будет хорошо. Ты встретишь кого-то, с кем будешь счастлив, кто будет с тобой так же счастлив, как ты хочешь, чтобы была счастлива я.
Наконец он поднимает взгляд и смотрит мне в глаза. Я обнимаю его и чувствую, как он расслабляется.
– С Софи все хорошо? – шепчет он мне в плечо.
– Да, она в порядке.
– Отлично. Я знаю, она, наверно, ненавидит меня.
– Неправда. Не говори так, – отвечаю я, закатывая глаза.
– Она только что сердито зыркнула на меня в окно, – со смехом говорит он.
Я оборачиваюсь и успеваю заметить, как задергивается штора. Мы оба смеемся, я поворачиваюсь к нему с грустной улыбкой.
– Не хочешь зайти и вместе с нами посмотреть «Рапунцель: Запутанная история»?
– Заманчиво… но нет. Пожалуй, пойду домой. Кроме того, я только что уехал от отца и почти уверен, что он позвонит тебе или захочет тебя увидеть, – говорит он, и я замечаю, как по его лицу скользит отвращение.
– Почему ты это сказал?
– Потому что последние два часа он грузил меня тем, как сильно тебя любит и что не собирается ждать моего разрешения, чтобы встречаться с тобой… открыто.
Я замираю.
– Он это сказал?
– Да.
Нам больше не нужно прятаться. Не нужно лгать Бо или ждать его одобрения. На этот раз все реально.
Видя мое удивление, он просто хлопает меня по плечу и говорит:
– Ладно, я пойду.
– Пока, Бо, – бормочу я в ответ.
Он садится в машину и уезжает, а я бегу в душ. Когда же я выхожу и тянусь за узкой юбкой и блузкой, то тут же останавливаюсь. Когда я вернусь к Эмерсону, я хочу быть собой. Если ему нужна Шарлотта, он должен принять меня как Чарли.
* * *
Обутая в тяжелые черные ботинки, я легонько стучу в парадную дверь Эмерсона, и меня бьет дрожь. Быть здесь в качестве гостьи – это почти шаг назад. За последние три месяца я прошла через эту парадную дверь, наверное, сто раз, но сегодня как будто начинаю все заново, правда, переосмыслив мой предыдущий опыт. Это второй шанс сделать все правильно.
Это не меняет того факта, что я жажду его близости так, будто без нее мне не выжить. Когда он наконец открывает дверь, я вижу его, стоящего на пороге в тех же синих брюках и серой рубашке в обтяжку, что я уже видела на нем раньше. Но сейчас рубашка расстегнута, открывая взгляду волосы на его груди – волосы, которые я так хорошо знаю.
Я здесь, рядом с ним, и все в этом мире тотчас становится хорошо. Утреннее дерьмовое настроение осталось далеким воспоминанием, которое улетает прочь, пока мы стоим и купаемся во взглядах друг друга. И хотя есть сотни слов, которые мы хотели бы сказать друг другу, нам все же нечего сказать. Просто нет слов, которые придали бы этой ситуации смысл. Я хочу
