На первую неделю процесса приехали родители Сары. Но у отца было больное сердце, и мать Сары не хотела подвергать его стрессу. Поэтому они не стали дожидаться окончания суда и уехали домой.
Защита Сета буквально выворачивалась наизнанку. Генри Джейкобс в очередной раз показал себя настоящим профессионалом. Но Сет предоставил защите слишком мало информации, поэтому аргументация адвокатов не имела под собой твердой почвы, это не могло не отразиться на их работе и составляло главную трудность.
На следующий день адвокат должен был закончить свою речь. Эверетт с Мэгги ужинали в кафе напротив ее дома, где последнее время часто встречались в конце дня. Эверетт ежедневно готовил сообщения из зала суда в «Скуп». Мэгги занималась обычными делами, но при этом довольно много времени проводила в суде. Она старалась быть в курсе дела, одновременно желая улучить хоть момент и пообщаться с Эвереттом во время перерывов или иногда, дружески обняв Сару, поддержать ее дух среди всего этого кошмара.
— Что с ней будет, когда его посадят? — проговорил Эверетт. Он тоже очень жалел Сару. Она выглядела разбитой и слабой, но держалась вежливо и спокойно и каждый раз неизменно являлась с мужем на заседание, не пропустив ни дня. Она старалась выглядеть уверенной и уравновешенной, что на самом деле, и Мэгги это прекрасно знала, давалось ей с большим трудом. Иногда поздно вечером Мэгги разговаривала с ней по телефону. Как правило, Сара, измученная горем и постоянным напряжением, просто всхлипывала в трубку. — Легко ему не отделаться. — После всего услышанного за последние недели в адрес Сета у Эверетта насчет этого не осталось сомнений. И едва ли мнение присяжных сильно отличалось от его точки зрения.
— Не знаю. Но делать нечего, придется как-то выживать. Родители всегда готовы ее поддержать, но они далеко. Да и помогают чем могут, но многого от них ожидать не приходится. Так что рассчитывать надо в основном на себя. По-моему, близких друзей у них с Сетом и до этого было немного, а теперь и они отвернулись. Сара слишком горда и унижена своим положением, чтобы просить о помощи. Она сильный человек, но если муж попадет за решетку, она останется одна. Не знаю, выживет ли тогда их брак. Это ей решать.
— Она, надо отдать ей должное, еще долго держится. Я бы на ее месте бросил мерзавца в тот же день, как только ему предъявили обвинение. Он этого заслуживает. Ведь он, алчное ничтожество, ей всю жизнь испоганил. Никто не имеет права так поступать с другими. Если вас интересует мое мнение, дерьмо он, а не человек.
— Она его любит, — просто сказала Мэгги, — и старается быть благородной по отношению к нему.
— Она и так более чем благородна. Он ей жизнь сломал, ради своих собственных амбиций пожертвовал и ею, и детьми. А она, святая душа, еще сидит рядом с ним и ни на шаг не отходит. Слишком много чести. Как вы думаете, Мэгги, она после приговора так и останется с ним? — Никогда еще ему не доводилось видеть подобную преданность, а сам он на такое не был способен. Поэтому Сара вызывала у него, так же как скорее всего и у остальных, безмерное восхищение. Эверетт ей сочувствовал всей душой.
— Не знаю, — честно призналась Мэгги. — Наверное, Сара и сама еще не знает. Она хочет поступить как лучше. Ей тридцать шесть. Он, возможно, сядет в тюрьму, но она-то заслуживает лучшей жизни. После развода она еще сможет начать все сначала. Если же они не разведутся, ей придется долгие годы ездить к нему на свидания и ждать, а жизнь-то пройдет мимо. Не хочу давать ей советов и не должна этого делать. Но у меня насчет всего этого противоречивые чувства. Я именно так ей и сказала. Как бы то ни было, она должна его простить, хотя это вовсе не означает, что из-за его ошибки она обязана принести в жертву свою жизнь.
— Если прощать, тут прощать надо многое, — мрачно заметил Эверетт, и Мэгги согласно кивнула:
— Да, многое. Не уверена, что я смогла бы простить. Возможно, и нет, — честно призналась она. — Хочется верить, что я смогла бы подняться над всем этим. Но Сара сама должна решить, чего хочет. А она, по-моему, пока сама не знает. Выбор невелик. Она может остаться с ним, не простив, а может простить и расстаться с ним. Милосердие порой проявляется самым неожиданным образом. Надеюсь, она найдет верный для себя выход.
— А я вот знаю, что бы сделал на ее месте, — угрюмо проговорил Эверетт. — Убил бы подлеца. Правда, это Саре не помогло бы. Словом, ей не позавидуешь: целыми днями сидеть там и слушать, какой он сукин сын. И она все это время выходит из зала суда с ним плечом к плечу и перед тем, как поехать домой, к детям, целует его на прощание.
Эверетт решил снова затронуть деликатный вопрос. После Рождества Мэгги согласилась подумать об их будущем, и с тех пор минуло почти четыре месяца, а она, как и Сара, до сих пор не определилась и говорить с ним на эту тему избегала. Он знал, что Мэгги любит его, но нарушить обет пока не была готова. Решение было мучительным. И она, как и Сара, искала ответа, пытаясь достичь того самого состояния благодати, которое помогло бы ей найти верное решение. Любое решение Сары оказалось бы трудным, как, впрочем, и любое решение Мэгги. Либо уйти в мир ради Эверетта и разделить свою жизнь с ним, либо до конца дней оставаться верной обету. В любом случае она что-то теряет, а что-то приобретает. В любом случае приходилось чем-то жертвовать. Эверетт пообещал не торопить ее. Порой ему нестерпимо хотелось сжать ее в объятиях и утащить с собой. Но она на это не согласится. Ее решение разделить с ним свою жизнь должно быть окончательным, хорошо обдуманным и бесповоротным, а самое главное — искренним и не омраченным сомнениями.
— Вы что-нибудь надумали? — осторожно задал он вопрос. Мэгги опустила глаза. А когда посмотрела на него, Эверетт увидел в них муку. Он внезапно испугался услышать отказ.
— Я пока ничего не знаю, Эверетт, — вздохнула она. — Кроме того, что люблю вас. Но где мой путь, куда мне следовать, не знаю. Не хочу ошибиться — мой выбор должен быть верным для нас обоих. — Все время после их первого поцелуя она не переставала думать об этом.
— Мое мнение вы знаете. Как бы вы ни поступили, Бог все равно будет вас любить. Я тоже. Но мне бы очень хотелось остаток жизни провести с вами, Мэгги. — «И даже иметь детей», — про себя добавил он. Хотя об этом он никогда не говорил. Пока ей достаточно и одного судьбоносного решения. Остальное можно обсудить и потом, если до этого дойдет. Пусть она определится в главном. — Быть может, вам стоит посоветоваться с братом. Он ведь через это прошел. Что он тогда чувствовал?
— Его призвание никогда не было таким безусловным, как мое. Он отказался от сана не задумываясь, как только встретил будущую жену. Вряд ли он так сильно терзался. Говорил, что раз Господь послал ему любовь, значит, так тому и быть. Мне бы его уверенность!.. А вдруг это страшное искушение, ниспосланное мне Богом, с тем чтобы меня испытать? Или, напротив, это моя судьба…
