Мередит упрямо выпятила подбородок. Джереми прав. Он действительно действовал медленно. Она видела, чего ему это стоило, как вздувались мышцы и напрягалось лицо, когда Девлин ждал ее, лаская и целуя. Нет, не любовь Джереми злила Мередит, а его беззаботное поддразнивание, грубоватое слово, которым он назвал то, что они делали, превращающее все во что-то низменное и обыденное. Впрочем, для него это так и есть. Вот это-то и обижало больше всего на свете. Для нее происшедшее казалось таким возвышенным, а его подшучивания заставляли кипеть от унижения я обиды. Вдобавок к стыду, что он видит ее обнаженное несуразное тело, все эти шуточки переполнили чашу терпения. Поэтому-то Мередит и набросилась на Джереми при первой же возможности.
Девлин вздохнул и пробежал ладонью по волосам. Он проснулся утром в приподнятом настроении, с нетерпением желая провести день с Мередит и еще более — предстоящую ночь. Джереми ожидал, что теперь между ними установятся непринужденные отношения, тепло, порожденное их любовными утехами. Вместо этого Мередит оказалась холодна и не желала даже позволить ему взглянуть на ее тело. Словно они чужие! По том она зло сказала, что их любовь — это только боль и унижение. Его охватило сильнейшее желание перебросить Мередит через колено и хорошенько отшлепать, как негодную девчонку, чтобы прикоснуться к ее голой круглой попке. Но, начав со шлепка, он закончит тем, что станет любить ее, а этого сейчас делать не стоит: ведь она заявила, что ей неприятно.
Поэтому Джереми развернулся и зашагал к двери, оглянувшись через плечо, чтобы метнуть последний снаряд.
— Я очень надеялся на прошедшую ночь, которая, по идее, должна была бы смягчить твой характер, но вижу, что ты такая же колючая и сварливая, как и остальные дни до этого. Ты заставляешь меня сомневаться, стоило ли добиваться свободы, чтобы терпеть твой ядовитый язык. — Он немного помолчал. — Я подожду тебя внизу, раз мое присутствие так неприятно тебе.
Джереми хлопнул дверью. Мередит охватила расческу и запустила ее вслед за ним. Она ударилась о стену со стуком, который не принес никакого удовлетворения ее неистовой душе. Ей бы хотелось разбить что-нибудь о его надменную противную голову. Кто он такой, чтобы говорить о мягкости ее характера?! И как этот человек посмел назвать ее сварливой и ядовитой?! О-о-о! Мередит закрыла руками лицо и ударилась в слезы, выплескивая все эмоциональное напряжение последних дней.
Наконец она собралась с силами и немного успокоилась. Мередит поплескала на лицо водой, затем умылась и оделась а дорожную одежду, не прибегая к помощи Бетси: она не смогла бы вынести улыбок и понимающих взглядов служанки.
После этого Мередит стянула густые волосы в тугой узел на затылке и поглядела на в зеркало. Выглядела она вполне сносно, не считая покрасневшего лица. Ну почему бы ей не относиться к тому типу женщин, что даже плачут с изяществом, выпуская огромные кристально-чистые слезинки, а закончив рыдать, выглядят совершенно спокойными и белолицыми?
Бетси упаковала ее вещи еще накануне, поэтому, одевшись, Мередит, нахмурив брови, отправилась вниз. Время завтрака пока не настало, и, к счастью, никто из гостей, оставшихся ночевать, не вышел из своих комнат. Лидия ждала в общей зале, чтобы чмокнуть Мередит в щеку и пожелать счастливого пути. Она взглянула в лицо своей подруги, и надежда в ее глазах померкла при виде недавнего потока влез. Лидия закусила губу, но ничего не сказала по поводу покрасневших глаз Мередит.
— Дэниэл слишком устал после вчерашнего вечера, чтобы проводить вас.
— Я знаю. Ничего, — заверила ее Мередит. — Если что-то случится, немедленно пришли за мной. Мы пробудем в Чарлстоне всего несколько дней, но я могу вернуться домой и пораньше.
Лидия покачала головой.
— Уверена, такой необходимости не возникнет. Но если что, я сразу дам тебе знать, обещаю.
— Хорошо, — медленно произнесла Мередит и оглянулась. — Ты… э… не видела Джереми?
— Да, он уже попрощался и ждет тебя на пристани.
Мередит принялась гадать, как выглядело их прощание. Без сомнения, после сцены наверху он вел себя вдвое нежнее со своей любовницей. Щеки загорелись. О, Боже, теперь она точно знала, что Девлин делал с Лидией, и от этого ей стало еще хуже. Как мог он делить подобную нежную интимность с любой женщиной? Она не могла даже представить, чтобы пойти в постель с другим мужчиной. Мередит резко остановилась. Боже правый, о чем она думает? Что не может вообразить, как бы вышла замуж за кого-то другого? Даже за кузена Галена? Нет, разумеется, это совсем не так.
Мередит попыталась нарисовать картину прошлой ночи, но только с кузеном. Нет, все выглядело бы по-иному. Гален не обладает непринужденным мастерством Джереми, даже если бы в его сердце жило побольше любви. Их любовные игры происходили бы более спокойно и… благородно. Мередит закусила губу. Она не могла обманывать себя и вынуждена была признать, что ни за что бы не предпочла спокойствие и благородство при таком занятии. А теперь, когда Джереми познал ее тело, Мередит вообще сомневалась, что когда-нибудь позволила бы кому-то другому прикоснуться к ней, даже если бы овдовела и имела возможность выйти за Галена.
Погрузившись в глубокое раздумье, она машинально позволила лакею помочь ей набросить на голову капюшон, сунула руки в теплые кожаные перчатки и взяла маску для лица, предложенную слугой в качестве защиты от солнечных лучей. Мередит считала, хватит для этого и зонтика, но все-таки взяла ее, потому что лакей ждал этого.
Она вышла из дома и в одиночестве зашагала к деревянной пристани. Судно, курсирующее до Чарлстона, уже ждало, и Джереми стоял на палубе, беседуя с капитаном. Он вежливо помог ей подняться по трапу, хотя Мередит нисколько не сомневалась, что Девлин предпочел бы отвернуться и игнорировать ее.
Судно оказалось загружено совсем незначительно, поэтому места оставалось достаточно. Во время всего плавания Мередит чопорно сидела на предложенном стуле, раскрыв зонтик. Было довольно холодно от ветра, дующего с реки; даже теплая одежда мало помогала согреться. Приближалось Рождество, и дни стали почти морозными. Однако они не казались такими ледяными, как отношения, возникшие между Мередит и мужем. Она подумала о долгих годах, простирающихся впереди. Это будет, без сомнения, тяжелая жизнь, если муж на самом деле возненавидит ее. Мередит не знала, каким образом попытаться сократить эту пропасть между ними. Да и стоят ли?
Нет, их брак слишком необычен. Он не основан ни на любви, ни даже на привязанности или симпатии. Нет ни доверяя, ни уступчивости, ни дружбы. Это сделка, деловое соглашение, вопрос платы Дэниэла Джереми и ее — Девлину. Их жизнь никогда не будет спокойной или нормальной.
