Джереми понимал ее потребность, но еще не был готов удовлетворить Мередит, Он продолжал ласкать и мучить, слегка касаясь горячей спазмы ее страстей, лаская твердый бутон наслаждения до тех пор, пока она не вскрикнула, простонав его имя и не взорвалась в приступе блаженства. Но и этого ему показалось мало. Его рот двинулся ниже, вкушая нектар, сладчайший нектар, ее любви, легко воскрешая колотящийся голод, который только что удовлетворили пальцы.
— Нет, — простонала она. — О, нет.
— О, да, — хрипло прошептал Девлин, подстегивая Мередит к безумству желаний своим проворным языком.
Она извивалась под ним, вонзаясь ногтями в его плечи.
— Пожалуйста, Джереми, пожалуйста…
Он лег между ног Мередит, дразня ее врата нежным и упругим кончиком плоти.
— Скажи, что хочешь меня, — прорычал Девлин. — Скажи!
— Да, — выдохнула она. — Да, я хочу тебя. О, Джереми, как я хочу тебя! Пожалуйста, люби меня, пожалуйста!
Девлин медленно погрузился в ее атласные глубины, и вздох наслаждения сорвался с ее губ. Он почти устранился, а затем вновь с силой ворвался, не в силах сдерживать себя. Ее слова расплавили его, рассылая горячие токи по всему телу. Словно неистовый ураган, налетал Девлин на Мередит, изливая всю свою накопившуюся страсть, злость и обиду в податливое лоно.
— Мередит, Мередит…
Они безумствовали в раскаленном добела пламени страсти, их обнаженные тела сплелись. Казалось, что между ними не существует даже кожи: они стали единым трепещущим существом, плавящимся в огне желания.
Медленно, очень медленно, Мередит и Джереми расслабились, возвращаясь разумом и чувствами с далеких звезд и снова превращаясь в двух влюбленных существ.
Девлин откинулся на подушку, остывая в прохладе ночи. Казалось, требовалось значительное усилие, чтобы дышать. Он протянул руку, взял ладонь Мередит и поднес к губам. Сотни комплиментов, которые Джереми хотел бы выразить сейчас, вертелись у него в голове, но не хватало сил произнести хоть слово. Так и лежали они бок о бок в состоянии блаженства, соприкасаясь лишь руками. На какой-то миг Девлин и Мередит оказались так близки, что большего и не требовалось.
Их души оставались едины.
ГЛАВА 18
Мередит медленно просыпалась, потягиваясь, словно сытая кошка. Неожиданно в ее сознание ворвались воспоминания о прошедшей ночи, и она покраснела, натянув одеяло до самого кончика носа. «О, Боже, я вела себя как распутница! — мелькнуло в ее голове. — Как же теперь смотреть в лицо Джереми?! Он знает обо мне все и полностью властвует над моей душой…»
Теперь Мередит понимала, что имел в виду Девлин, говоря о мести: он может вертеть ею, как захочет, используя желание к нему. Как Джереми, должно быть, смеялся про себя! Слезы подступили к глазам, и Мередит отвернулась от мужа, лежащего рядом. Мало того, что она некрасива и не смогла привлечь супруга, не заплатив ему, но вдобавок еще и отдалась ему без остатка, обнажила все свои чувства и желания! Девлин должен презирать ее, И все же он будет продолжать спать с нею, чтобы постоянно доказывать свое господство — и нельзя сказать категоричное «нет».
Мозолистые пальцы пробежали по ее позвоночнику, и Мередит, повернувшись, увидела расслабленное и улыбающееся лицо Джереми. — Доброе утро, любовь моя.
Она покраснела и отвернулась.
— Доброе утро, — наконец смогла пробормотать Мередит.
Девлин нахмурился. «Не собирается же она снова начать вчерашнюю идиотскую ссору», — мелькнуло в голове. Он легонько укусил ее за шею.
— Ты выглядишь чудесно. Любовные занятия явно идут тебе на пользу.
— Не надо. — Голос Мередит звучал тихо, в нем явно поселились нотки внутреннего мучения и растерянности. — Не насмехайся надо мной.
— Не насмехаться над тобой? — удивленно переспросил он. — О чем ты говоришь?
— Я знаю, какой смешной должна казаться тебе.
— Смешной?! Моя милая девочка, действие, которое ты оказываешь на меня, можно назвать как угодно, но только не смешным.
Одной рукой он перевернул ее на спину и заглянул в глаза. Когда Мередит повернула голову на бок, Джереми схватил ее за подбородок и заставил лежать неподвижно.
— Посмотри на меня. Я хочу знать, что еще за вздор поселился в твоей хорошенькой головке. Очевидно, ты во власти какой-то безумно глупой идеи, которая заставляет тебя отвергать днем все, что тело обнаруживает ночью. Почему? Зачем ты вчера делала все возможное, чтобы создать между нами пропасть? Ты специально так больно ранишь меня? Не желаешь моей близости? Не хочешь, чтобы я прикасался к твоему нежному телу?
— Больно ранить? — Мередит растерянно захлопала ресницами. — А что я такого сказала?
— А ты считаешь, сказать мужчине, что он не отличается от любого другого в постели, не больно для него? Или ты думаешь, ему не смертельно обидно услышать, что он радовался твоей боли, когда ему изо всех сил приходилось сдерживать себя, чтобы сделать это для тебя приятным? Мередит нахмурилась.
— Я никогда не думала… Правда, мне не хотелось обидеть тебя. Но ты оказался так противно доволен собой, когда мне было стыдно…
— Ну, разумеется, доволен. А почему бы и не показать этого? Мне стало действительно хорошо впервые за долгое время. Ты бы предпочла, чтобы я сделал вид, что недоволен тобой?
— Ну нет, конечно, нет. Джереми, ты просто искажаешь смысл моих слов.
— Нет, позволь… Это твоя голова все переворачивает вверх тормашками. Почему ты почувствовала стыд?
— Ну, ты так говорил обо всем… «Атака»… Словно мы на войне — и ты победил. Будто я не человек, а какой-то бездушный трофей.
Джереми несколько минут молча рассматривал ее, а потом произнес:
— Хорошо. Я прошу прощения за свои слова. Возможно, я вел себя слишком грубо для женщины, пережившей первую брачную ночь. Но мне — поверь — совсем не хотелось, чтобы ты почувствовала себя униженной и… и дешевой. Ведь я очень ценю тебя. — Он улыбнулся. — Бог мой, как я ценю тебя!
— Как ты можешь, Джереми?! — тихо возмутилась она. — Что можно найти ценного в такой уродливой верзиле, как я? — Внезапно слезы потоком хлынули из ее глаз, и она закрыла лицо руками. — О, Боже, я теперь еще и плачу перед тобой. Какое отвращение, должно быть, вызывает у тебя мой дурацкий вид…
— Мередит! — Его руки быстро обняли ее. — Ты не вызываешь у меня ни тени подобных чувств. Отчаяния — да, потому что ты говоришь самые странные слова из всех, которые я когда-либо слышал. Но отвращения нет, поверь.
— Как это возможно? Я так ужасно полна… полна желания… — Джереми даже рот приоткрыл, моментально онемев. — Это так глупо для дурнушки — вожделеть к мужчине, когда ее никто не желает. Это стыдно, так стыдно…
