Мередит предпочла бы обойтись и без этого. Она страшилась остекленелого взгляда глаз портнихи, когда та увидит ее рост. Но после горячего восхваления Джереми фигуры и его любви к ней, оставившей в ней тепло и апатичность, Мередит все-таки решила, что согласится пойти, куда бы он ни предложил. Девлин погладил ей ноги и неохотно встал с постели,
Вылив полкувшина воды в таз, он умылся, вытер лицо и принялся за бритье. Она тоже поднялась и совершила омовение с куда меньшей застенчивостью, чем за день до этого. По ходу дела Джереми рассказал ей смешную историю о своем учителе танцев, и Мередит громко и весело рассмеялась.
— Приятный звук.
— Что? — удивилась она,
— Твой смех. Мне нечасто приходится слышать его. Обычно я награждался обратной стороной твоего языка и настроения,
Мередит опустила глаза, немного сконфузилась и попыталась увести разговор в сторону.
— А ты наймешь мне такого же учителя танцев?
— Зачем?
— Ты же обещал научить меня танцевать. — И научу! Но сам, а не какой-то там бродяга, величающий себя учителем танцев. — Он стер мыльную пену с лица и подал ей руку. — Иди сюда. Я покажу тебе менуэт.
Девлин вел ее через все па танца, давая указания, куда ставить ноги и как приседать, наклоняться и семенить вокруг него. Вначале Мередит серьезно слушала и старалась следовать его наставлениям, но вскоре абсурдность ситуации взяла над ней верх. Она захихикала.
— Ну, а теперь что? — спросил Джереми, уперев руки в бока и притворяясь страшно рассерженным.
— Не знаю. Это… несколько необычно, ты не находишь? Танцевать, когда на нас с тобой нет ни нитки!
Его губы скривились, но он умудрился сохранить серьезное выражение лица.
— Гм… Что ж, сие придает определенный шарм нашим движениям.
— Тогда, возможно, мне следует попробовать это с учителем танцев. Ну, или на нашей следующей вечеринке.
Он состроил недовольную гримасу и слегка похлопал ее ладонью по заду.
— Шалунья.
Мередит что-то весело напевала, одеваясь, и Девлин улыбнулся, увидев, как светится ее лицо. Любовь делала его жену почти хорошенькой, придавала блеск глазам и румянец — щекам. «Когда я одену ее должным образом, она станет более чем приличной. Причем будет выделяться не банальной смазливостью, а уникальностью. Мередит просто неповторима. Моя Мередит, собственная, единственная Мередит… — с гордостью и любовью подумал Джереми. — Дерзкая, смеющаяся, хмурящаяся, умная, упрямая, прямолинейная, добрая, застенчивая Мередит». — Итак, где в городе самая лучшая портниха? — поинтересовался он у жены, когда они вышли из таверны, плотно позавтракав. Неожиданно Девлин заметил, что она колеблется. — Или ты сама скажешь мне, или мне придется узнать адрес у одного из этих добропорядочных граждан, что проходят мимо.
— Ну ладно… Ее зовут мадам Равеню. У нее маленький магазин на Брод-стрит.
Они бодро зашагали по булыжным мостовым — характерной черте города, которой чарлстонцы очень гордились. Чарлстон по праву был одним из крупнейших городов колонии, как-никак — крупнейший порт. Кроме того, он считался центром культуры на этой полуцивилизованной земле. Горожане гордились утонченностью и достижениями своего города, отмечая улицы, вымощенные булыжником, элегантные англиканские церкви и театр, где часто давали спектакли труппы странствующих актеров.
Магазин портнихи располагался в двухэтажном кирпичном здании. Сама мадам Равеню жила в апартаментах над своим заведением. Это была маленькая, пухленькая и суетливая женщина, одетая в темно-зеленый шуршащий шелковый наряд. Свои волосы она укладывала в незамысловатую, но элегантную прическу.
Джереми оглядел ее одежду и магазин и решил, что у мадам явно хороший вкус. Деревянный пол покрывал персидский ковер в серо-голубых тонах, которые хорошо сочетались с бледно-голубыми стенами, В небольшом камине горел приятный огонь, а рядом стояли два кресла и канапе.
— Мадам, месье, добро пожаловать в мой скромный магазин. Чем могу вам служить?
Ее глаза скользили по Мередит, оценивая дорогое, но некрасивое платье, и высокий рост.
Мередит не ответила, но Джереми очаровательно улыбнулся и произнес:
— Мадам, моей жене нужен полный гардероб. Мы здесь, чтобы вручить себя в ваши умелые руки.
Глаза женщины заблестели.
— Благодарю вас, вы очень добры. Прошу, садитесь. — Она указала на кресла у камина. — Могу я предложить вам чай? Или горячий шоколад? А уж потом мы подберем фасоны и ткани, а?
Мередит хотела вежливо отказаться, но Девлин согласно кивнул и усадил жену на диван рядом с собой. Портниха скрылась в задней комнате, чтобы принести угощение.
— Джереми, это уж слишком, — сдержанно запротестовала она. — Подумать только — целый новый гардероб!
— Считай это рождественским подарком. Не беспокойся, «Мшистая заводь» может это позволить. Я хорошо знаком с прибылями плантации.
— Ну, возможно, но это просто излишняя расточительность.
— Как может покупка одежды для хозяйки такой усадьбы быть излишней?
— Это все еще земля Дэниэла, — не унималась Мередит, заходя с другой стороны. — Он может не одобрить, что ты тратишь его деньги.
— Тогда зачем мистер Харли отдал ее мне? Перестань, Мередит, ты же прекрасно знаешь, он не станет возражать. Сейчас ты одета практически в тряпье. Подумай, сколько Дэниэл купил для меня. Неужели он не сделал бы того же и для любимой падчерицы?
— Конечно, если бы это было разумным. Но поскольку у меня полным-полно одежды, да еще он купил то кольцо в качестве моего свадебного подарка…
— Оно не куплено на деньги Дэниэла, — почти угрюмо прервал ее Девлин. — Это украшение принадлежит мне.
— Тебе?!
— Да. Ты думаешь, я настолько плохо разбираюсь в размере женской руки? Это кольцо принадлежало моей матери. Его подарил ей мой отец. Простая безделушка, но мама дорожила им больше всего.
— Но как тебе удалось сохранить кольцо? Я имею в виду, когда бандиты похитили тебя, наверняка они не погнушались бы и очистить твои карманы.
Девлин пожал плечами.
— Похитители не видели его. Кольцо совсем маленькое… Оно находилось у меня на цепочке вокруг шеи. Они просто не заметили его, когда ударили меня по голове. Очнувшись на корабле и поняв, что со мной произошло, я спрятал колечко в поясе бриджей.
— Но ты мог бы купить за него свободу для себя.
— Я никогда бы не продал его, — отрезал он, сурово выпячивая челюсть.
— И тем не менее, отдал кольцо мне?
— Это совсем другое. Ты моя жена… и должна иметь то немногое из семейного наследия, что у меня осталось. Кроме того, мне хотелось подарить тебе что-то действительно свое, а не подарок, купленный за деньги Дэниэла.
