казалось странным; было холодно и дождливо, у городских ворот стояла армия, численностью превосходившая библиотечную почти в два раза… а она счастлива. Ничего не поделаешь: Глен рождена для всего этого. Отец был бы шокирован. Братья бы обзавидовались.
Мать бы ей гордилась.
Что-то просвистело в воздухе высоко над головой, и Глен вздернула подбородок, чтобы проследить за движением. Ракету не было видно, но, должно быть, та была выпущена с позиций русской армии. «Греческий огонь»? Глен не заметила, чтобы запал горел. А этот звук… он казался неправильным. Она привыкла к звуку бомб, выпущенных из баллист. Те снаряды тоже издавали жуткий свистящий звук, но совершенно другой тональности; свист этот придумали специально, чтобы нервировать сосредоточенные внизу войска. Нынешний же свист был тише, как будто он был просто побочным эффектом от полета снаряда.
– Уходи! – крикнул кто-то позади Глен, и она быстро пробежала по трапу. Глен сделала всего полдюжины шагов, когда все взорвалось у нее за спиной. Этот отблеск был не жутко зеленый, как у «греческого огня», а ярко-оранжевый, как в подожженном лесу, и когда Глен остановилась и обернулась, то увидела последствия взрыва. Половина квартала уничтожена, стены повалились, крыши сломались. Всюду люди, бегут или падают. Горят.
«Это не "греческий огонь"».
Глен не знала, что это такое, но в оружии скрывалась огромная сила, такая же или даже хуже той, какую все привыкли видеть. Пожарные не были готовы к подобному. Понадобится вода, причем как можно больше воды. Но никто не был готов бороться с этим безумием – чем бы оно ни являлось.
Снова засвистело над головой. Русские стреляли вслепую из своего странного оружия, пытаясь вселить ужас во врага, и это работало. Глен видела, как рушится храм, взрывается склад. «А что, если снаряд попадет в больницу? В жилые дома? Школы?» – Глен на физическом уровне стало нехорошо от гнева, и мышцы заныли оттого, что пришлось сдерживать злость. Глен не знала, выстоят ли Железная башня, серапеум или Великие архивы против этой необъяснимой бомбардировки. Чем бы ни были начинены эти ужасные бомбы, их сила была разрушительна и совершенно неизвестна.
– Все к стене! – крикнул капитан Бота, его голос был слышен даже сквозь хаос. Глен побежала занять свое место, а ее товарищи-солдаты встали рядом плечом к плечу. – Приготовиться! – Другие капитаны чуть поодаль тоже отдавали своим людям приказы. Одни солдаты укрепляли ворота внизу. Другие готовили баллисты к стрельбе по вражеским войскам. Такое скопление военных редко можно было увидеть, а здесь, в Александрии, вообще никогда. – Ждем!
Глен поняла, что Санти тоже на стене; она увидела, что он стоит со своими капитанами, которые наблюдают за разворотом русских войск. «Его не должно быть здесь. Он должен был быть в безопасности в серапеуме». Но Санти не такой; ему, как и ей, нужно быть в гуще событий. Глен оглядела отряд, который она унаследовала от Тома Роллисона, который теперь был их лейтенантом; она увидела Тролла, стоявшего в дальнем конце ряда и наблюдавшего за построением рот.
– Синие псы! – крикнула она. – Приготовиться!
Те ответили громким лаем в знак согласия. Глен смотрела на Роллисона, а не на врага. Что может предпринять враг, ее сейчас не волновало.
Над головой пролетело еще несколько бомб. «Что произойдет, когда они доберутся до нас?» – внезапно подумала она и представила, как один из снарядов падает сюда, на террасу. Будет сущий ад.
Чего бы Санти ни ждал, у русских были свои планы. И Глен чуть все не пропустила, услышала лишь шелест крыльев над головой в темноте, и дождь внезапно стих над головой, когда над ними пролетел механический страж.
Механический дракон, которого сконструировал Томас, летел почти незаметно в темноте. Затем он выдохнул страшный, мощный поток «греческого огня» на армию внизу. Свет заиграл на огромных металлических крыльях, когда дракон завис, наклонив свою змееподобную голову. Это был оживший кошмар, и впервые в жизни Глен была рада его видеть.
Она поняла, что огонь направлен не на солдат, а на какие-то странного вида устройства, расположенные чуть дальше, трубчатые и на колесах. «Греческий огонь» попал в эти конструкции, и металл сам по себе расплавился с поразительной скоростью. Серия мощных взрывов разорвала ночь, оставляя в рядах армии противника кровавую полосу острых осколков.
Глен не смогла сдержать радостного возгласа, который вырвался из ее горла; она не должна была радоваться чужой смерти, но радовалась. Они бы тоже порадовались ее гибели.
Русские открыли огонь по дракону, но тот был не один. Маленькие крылатые сфинксы вынырнули из дождя и начали рвать колонны солдат, как бумагу.
Это была внезапная, настоящая война.
– Огонь! – крикнул Роллисон, повторяя команду, которую Глен не могла расслышать, и Глен повторила ее для своего отряда, сама тем временем прицеливаясь из винтовки в бегущих внизу солдат. Враги непреклонно приближались, и Глен уважала их за это; они не просто бежали в панике, а вели продуманную атаку. Кто-то бросил в ворота какое-то металлическое устройство. Глен услышала взрыв. Почувствовала его под ботинками. Неужели они прорвались? Трудно сказать наверняка. Глен целилась и стреляла, плечом придерживая винтовку и точно меняя ее положение для следующего выстрела, и следующего, и следующего. Ее мишени скрывались во тьме, они освещались только светом горящего оружия – баллист какой-то новой разновидности? – которые поджег дракон. Темнота вновь озарилась взрывами, когда вспыхнули боеприпасы. Зрелищно и отвратительно. Глен на мгновение отвела глаза от яркой вспышки, а затем прикончила еще троих нападавших. – Не стрелять, отбой! – крикнул Роллисон, и Глен возгласом повторила приказ; они с отрядом отошли от стены. – В укрытие!
Все пригнулись, прижавшись спинами к стене, когда баллисты выстрелили, и снаряды с «греческим огнем» с визгом пролетели над головами. Если что-то пойдет не так, подумала Глен, они все поджарятся прямо здесь. Но все выстрелы попали в цель и разлетелись вдребезги по другую сторону стены. Санти прицелился точно, поняла Глен, когда снова заняла свою позицию; он приметил четыре точки, которые разделили силы атакующих и помешали их стратегии. Те, кто был внизу у ворот, теперь оказались прикованы к одному месту; их взрывчатка не помогала, а библиотечная армия, включая отряд Глен, вновь открыла по ним смертоносный огонь.
Те, разумеется, стреляли в ответ. Глен почувствовала удары пуль, летящих по обе стороны от ее головы, в местах, где ее защищали бойницы, а один оглушительный выстрел пришелся по шлему, отчего перед глазами засверкали звезды, и несколько секунд Глен пришлось растерянно моргать. Один из ее отряда – Сарвен – упал и больше не двигался. Глен закричала, зовя медика, но без остановки продолжала выбирать себе жертв и лишь краем глаза увидела, что Сарвена утащили. Мужчины и женщины
