честным. Только с Вульфом, который, как он думал, уже и так все знает.
– Я не выживу, профессор. Умирать в постели… не для меня. Быть убитым за что-то стоящее лучше, чем умереть в одиночестве. В худшем случае я смогу выиграть вам время, чтобы вам удалось сделать то, что необходимо.
Выражение лица Вульфа изменилось, но Джесс не знал, что скрывается за его маской. Гнев? Боль? А может, и то и другое. – И что, по-твоему, необходимо?
– Убить старого ублюдка, – сказал Джесс. – Не брать его в плен. Не позволяйте Халиле рассказывать вам, что правосудие должно быть беспристрастным. Она права, но это исключение. Мы видели, какой вред он может причинить, пока дышит.
Джесс говорил искренне. И он также искренне понимал, что одна из причин, по которой он сказал свои слова так уверенно, была его собственная ярость. Джесс жаждал мести. И ему было больно, что он не выместил свою злость на Заре, которая этого заслуживала. К милосердию его приучили друзья, они заставляли его брыкаться и кричать, но в итоге быть лучшей версией себя.
Джесс вообще-то не верил, что влияние друзей продлится долго. В его жилах текла кровь его семьи, его пропитывало извращенное мировоззрение отца, которое давно въелось в Джесса, как пятно в ткань. Ему потребовалась бы целая жизнь, чтобы переучиться. Ему едва исполнилось восемнадцать, а он умирал, так что все, что он мог сделать, – это оставить последний след. В каком-то смысле он полагал, что умер уже тогда, на арене вместе с братом.
Близнецы не умеют выживать в одиночку.
Вульф лишь покачал головой и махнул в сторону Дарио, который тут же подошел к Глен и Вульфу. Джесс оказался наедине с Морган, которая, нахмурившись, наблюдала за ним.
– Ты ужасно выглядишь, – сказала она.
– Спасибо.
– Я серьезно, Джесс. Тебе не следует находиться здесь.
Джесс понял, что она видит куда больше, чем его плохое внешнее состояние. Он не мог спрятаться от нее. За это он одновременно и любил, и боялся ее.
– Ты не можешь меня вылечить, – сказал он. – Верно?
Она покачала головой.
– Это был твой выбор, – сказала она. – Мне напомнили, что я не могу спасти всех, особенно если они идут по самостоятельно избранному пути. – Она мимолетно улыбнулась. Джессу стало больно от этой улыбки. – Я даже не уверена, что смогу спасти себя, если уж говорить начистоту.
Дарио энергично мотал головой, и это привлекло внимание Джесса. Он отошел от Морган и присоединился к разговору. – Нет, – говорил Дарио. – Я не буду этого делать. С меня хватит интриг. Пусть кто-нибудь другой…
– Никто другой не сможет заставить его поверить в подобное, – сказала Глен. – Как ты думаешь, кто лжет лучше, ты или я?
– Он поймет! Я уже обманул испанцев; думаешь, ему об этом не рассказали? Я устроил резню, в которой погибла половина его элитных солдат! Я последний человек, которому он сейчас поверит.
– Дарио. Больше никого нет. – Голос Глен звучал спокойно и терпеливо, но в нем была уверенность. – Он не поверит Вульфу, или мне, или, о боги, Джессу. И точно не Морган. Кто еще здесь есть?
Брови Дарио сошлись на переносице, и со своего места Джесс видел, что испанцу правда не нравится идея, которую он собирается предложить.
– У меня… возможно, есть решение, – сказал он. – Джесс, а что насчет твоего отца?
– Нет, – отрезал Вульф, в то время как Джесс сказал:
– Да.
Они посмотрели друг на друга. Вульф возразил первым:
– Ни в коем случае я не поверю, что твой отец способен на что-то, кроме предательства.
– Что ж, это верно, – согласился Джесс. Он вздохнул резче, чем следовало, и его охватил приступ кашля, от которого помутилось зрение, а ноги будто превратились в желе, а когда он моргнул и пришел в себя, оказалось, что Вульф держит его за руку, чтобы удержать на ногах. И все уставились на него с одинаковой тревогой на лицах… Нет, все, кроме Морган. Взгляд Морган был печальнее, чем у остальных. Она понимала, что он болен серьезнее, чем кажется. – Простите. Да, мой отец – змея, которая предаст любого ради личной выгоды. Но он не предаст меня. Кроме меня у него никого не осталось.
– Джесс… – Голос Морган был нежным и в то же время испуганным. – Джесс, ты не сможешь.
– Это как раз таки я смогу, – сказал он. – Я могу начать умолять. И ему понравится.
Все замолчали, даже Дарио, который в прежние дни мог бы начать насмехаться над ним в такой ситуации. Возможно, все понимали, как много все это для него значит. Джесс проигнорировал их реакцию. Он достал Кодекс и написал отцу, используя тайный семейный код. Когда только сообщение было отправлено, он спросил:
– Где вы хотите устроить засаду?
В конце вопроса его захлестнул кашель, легкие будто скрутило в тугие узлы, и Джесс начал харкать кровью на землю. Крови оказалось больше, чем он рассчитывал. Вульф держал его, Джесс чувствовал, как дрожат руки профессора. Видел испуг, который отразился на лице Дарио и тут же исчез.
Выдержав долгую паузу, Глен сказала:
– Ладно. Ты помнишь, как добраться до старого серапеума, не так ли? Того, который мы посещали в наш день прибытия в дом Птолемея?
В день, когда они узнали, насколько потенциально опасной на самом деле может быть игра, которую ведет Великая библиотека. Джесс затаил дыхание, но вкус во рту был отвратительный, и это ему не помогло.
– Старику-архивариусу это не понравится, – с трудом выговорил он. – Слишком замкнутое пространство.
– Пусть твой отец скажет, что это для его же безопасности. Это же правда; за голову Каллума Брайтвелла назначена немалая награда на всей территории Великой библиотеки.
Джесс не стал тратить время на обсуждение этого вопроса. Он просто написал сообщение. Ему было интересно, что почувствовал отец, когда увидел его почерк. Задумался, принесло ли его письмо отцу облегчение или вызвало гнев. Возможно, и то и другое.
Задержка перед ответом казалась мучительной. «Что, если он так разозлился, что не ответит? Что, если он совсем от меня отрекся?» Это, вероятно, было бы для Джесса благословением, но сейчас…
Почерк отца начал появляться на странице, слова были банальные, но за ними скрывалось истинное послание. «Ты уверен?»
«Да, – ответил Джесс. – Только побыстрее».
На этот раз задержка была еще дольше. Джесс пытался не обращать внимания на собственную усталость, на дрожь, которая сотрясала его тело, на пелену перед глазами. «Давай же, па. Хоть раз в жизни будь мне полезен, не наживаясь на этом сам».
Сообщение наконец пришло. «Он заглотил наживку. Я пообещал ему помощь в побеге и средства на собственную армию, чтобы вернуть трон. Я сказал ему, что вы с Бренданом оба предали семейный бизнес и я хочу загладить вину. Он может не поверить. Я бы не поверил».
Джесс ждал чего-нибудь
