возражали. Я знала, что любые протесты с моей стороны были бы бесполезными, поэтому сдалась и с тяжелым сердцем пошла в свою комнату, позволив Брэнгтонам поступать как знают.
Нечасто выпадала мне такая беспокойная ночь! Едва я восстановила доброе мнение лорда Орвилла обо мне, как сразу же утратила его! Дать ему повод думать, будто бы я хотела похвастаться знакомством с ним! Обнародовать, что он танцевал со мной! Позволить себе такую вольность, какой я бы устыдилась, даже иди речь о моих самых близких друзьях! Допустить такую дерзость по отношению к тому, кто проявил ко мне исключительное уважение! В самом деле, сэр, сложно себе представить положение более неловкое и мучительное!
Если тогда мои чувства были таковы, то представьте себе, как я страдала во время сцены, которую собираюсь описать. Я просто не в силах передать свою досаду!
Сегодня утром, пока я была одна в столовой, явился молодой Брэнгтон. Он вошел с крайне важным видом, медленно подошел ко мне и заявил:
– Мисс, сам лорд Орвилл шлет вам свой поклон.
– Лорд Орвилл! – повторила я в изумлении.
– Да, мисс, лорд Орвилл. Теперь я знаю его светлость так же хорошо, как и вы. Он очень любезный джентльмен, хоть и лорд!
– Ради всего святого, объяснитесь!
– Так вот, мисс, после того, как вы вышли из экипажа, кое-что случилось… Ну да теперь это неважно, ведь все хорошо закончилось! В общем, когда мы взбирались на Сноу-Хилл, то врезались прямиком в телегу, и от толчка чуть колесо не слетело. Дальше – хуже: я бросился открыть дверь, подумал, что карета того – совсем сломалась, да вот ведь досада: я совсем забыл, что окно было закрыто, и как врезался головой прям в стекло! Взгляните, мисс, мне весь лоб рассекло!
Случись с Брэнгтоном что-то похуже, в тот момент я едва ли стала переживать за него больше. Он продолжил свой рассказ, а я не вымолвила ни слова: мое смятение было слишком велико.
– Боже, мисс, там была такая куча-мала: и мы, и слуги, и все вокруг бегали, вы и представить себе не можете! Мало того, что стекло разбилось! Кучер сказал, что возвращаться в этой карете в Кенсингтон опасно. Мы все стояли и не знали, что делать, а лакеи сказали, что пойдут да расскажут все его светлости. Отец испугался, что милорд оскорбится, и тогда нашему делу и магазину несдобровать! Так что он велел мне ступать и принести извинения за то, что я разбил стекло. Лакей сказал, что лорд Орвилл живет на Беркли-сквер[126], так что сегодня с утра я туда пошел и нашел его дом.
– Вы пошли домой к лорду Орвиллу? – вскричала я, задыхаясь от страха.
– Да, мисс, и дом-то очень даже ничего, такой элегантный! Вы когда-нибудь там были?
– Нет.
– Нет? Тогда, мисс, я знаю его светлость лучше, чем вы, хоть вы и встретились с ним первая. Так вот, когда я подошел к двери, я малость задумался, что же мне сказать, но слуги меня не пускали к своему хозяину. Он, дескать, занят, но я могу оставить сообщение. Я чуть было не ушел, но тут решил: скажу, мол, пришел от вас.
– От меня!
– Да, мисс, ну не зря же я так далеко промотался? Тогда я сказал привратнику, мол, передай его светлости, что один человек хочет поговорить с ним и что пришел он от мисс Энвилл.
– Боже правый! – вскричала я. – По какому же праву вы позволили себе такую дерзость?
– Боже, мисс, да не торопитесь же! Вы порадуетесь, как и я, когда услышите, чем все закончилось. Слуги тотчас пропустили меня и сказали, что его светлость немедленно меня примет. Я прошел через такую толпу слуг и через столько комнат, что даже малость струхнул: а вдруг этот лорд будет весь такой надменный и слова не даст сказать? Но он оказался совсем не надменный и ко мне был так вежлив, как если бы я сам был лордом. Тогда-то я и сказал, что, мол, надеюсь, он не злится из-за стекла, что я его разбил случайно. А он и говорит: мол, не переживайте, это неважно. Он еще спросил, благополучно ли вы добрались до дома, а я и скажи, что да, и передал ему ваше почтение.
– Мое почтение! – воскликнула я. – Но кто вам позволил? Кто вас просил?
– Да это я сам придумал, просто чтобы он решил, что я пришел от вас. Но я вот еще что забыл: лакей сказал, что лорд Орвилл уезжает завтра вечером, его сестра скоро выходит замуж, поэтому он заказывает кучу вещей к свадьбе. Так вот, мне в голову пришла мысль: раз он весь такой вежливый, чего бы не предложить ему что-нибудь у нас? И говорю: мол, милорд, так и так, если ваша светлость еще нигде не сделали заказ, мой отец серебряных дел мастер и будет рад вам услужить. А мисс Энвилл, которая с вами танцевала, с ним в родстве, да и мне родней приходится, и уж тут она будет вам обязана.
– Да вы меня с ума сведете! – воскликнула я, вскакивая со стула. – Вы все испортили – навсегда! Я не могу больше это слушать!
И я убежала в свою комнату.
Я была вне себя от ярости! Доброе мнение лорда Орвилла, казалось, навсегда мною утрачено. Утром я все еще лелеяла слабую надежду снова увидеть его, объяснить, что случилось – но теперь она растаяла: он уезжает из города! Я решила, что он до конца моей жизни будет презирать меня.
Сама эта мысль ранила меня, как кинжал, она была совершенно невыносима! И… я стесняюсь продолжать, потому что… боюсь вашего неодобрения. Хоть я и не заслуживаю упрека, но нежелание рассказывать о своем поступке заставляет меня подозревать, что я допустила ошибку. Простите ли вы меня, если я признаюсь, что в первую очередь написала об этом мисс Мирван? И что мне даже пришла в голову мысль скрыть это от вас? И все же эта неблагодарная идея прожила недолго: я лучше вызову ваше справедливое неудовольствие, нежели предам ваше великодушное доверие.
Теперь вы наверняка готовы к тому, что последует, а последует письмо. Поспешное письмо, которое в крайнем волнении я написала лорду Орвиллу.
Милорд,
Мне так бесконечно стыдно за ту просьбу, что была адресована к вашей светлости от моего лица касательно экипажа, я в таком ужасе от того, что случилось с каретой – я не могу удержаться и не написать несколько строк в оправдание столь неслыханной
