это безобразие прекратить, только вы можете. Полиция-то с ним дел иметь не желает. Даже подкупить одного чина пытались, да всё без толку.
— Ну ещё бы. Сор-то из избы выносить не хочется, — понимающе усмехнулся Егор. — Признаться по совести, не хочется мне в это дело влезать, — вздохнул он, прикидывая дивиденды с такого гешефта. — Говорильни пустой много, а проку ни на грош. Пусть вон у полиции штаны преют, — фыркнул он.
— Понимаю вас, Егор Матвеич, но тут не всё так просто, — извиняющимся тоном протянул ротмистр.
— Хотите сказать, что это тоже просьба господина полковника? — сообразил парень.
— Ну, прямо он о том не сказывал, но мысль такая была, — уклонился офицер от прямого ответа.
— И зачем вам это? — помолчав, прямо спросил Егор.
— Слухи сбить, да внимание от того дела отодвинуть. Того чина полицейского мы давно выпасаем. Думали, как на горячем взять, а тут это убийство. Да ещё и бумаги все пропали. Господин полковник от злости едва всех филеров живьём не съел. А тут ещё и ажитация такая. И работать мешают, и подлец тот затаился.
— Да уж, — задумчиво кивнул парень. — Что ж. Раз такое дело, с репортёрами я, пожалуй, встречусь. Но обещать, сами понимаете, ничего не могу. А вот по поводу бумаг… — Егор сделал паузу, делая вид, что задумался. — Скажите, ротмистр, ваши люди вокруг того дома территорию осматривали?
— Нет. А зачем? — насторожился офицер.
— Меня не покидает ощущение, что убили его не за векселя, а за деньги. Ну и те побрякушки, что могли быть в тайниках. Сами бумаги убийцам и не нужны вовсе.
— С чего вы вдруг так решили? — моментально сделал стойку ротмистр.
— Это только предположение, да и на месте преступления я не был, но у меня в той истории концы с концами не вяжутся, — принялся рассуждать парень. — Ну зачем, скажите на милость, разбойникам векселя? Шантажировать тех, кто их писал? Так это дело не такое простое, как на первый взгляд кажется. Особенно с теми, кто имеет отношение к высшему обществу. Так можно и без головы остаться. Обнародовать их опасно. У полиции сразу вопросы возникнут, откуда те веселя взялись? Долг по ним получить тоже непросто. Для этого в суд идти придётся, а там снова тот же вопрос встанет. Вот и получается, бумаги те взяли, только чтобы полиции пыль в глаза пустить. Они, я так понимаю, тоже по округе не искали? — всё так же задумчиво уточнил он, бросая на офицера внимательный взгляд.
Ротмистр слушал рассуждения парня, словно откровения божии. Внимательно и настороженно. Ловя буквально каждое слово. Услышав вопрос, он быстро кивнул, даже не пытаясь отвечать голосом, словно боялся сбить парня с мысли. Кивнув в ответ, Егор вздохнул и, покатав по столешнице карандаш, продолжил:
— Вот и получается, что бумаги убийцам не нужны, но они их взяли. Встаёт вопрос. Зачем? Пустить полиции пыль в глаза и отправить её по ложному следу? Возможно. Можно допустить, что всё это дело затеял тот, кто и вправду является должником. И чтобы отвести от себя подозрение, прихватил все бумаги, до которых только смог дотянуться. Но в любом случае хранить всё добытое у себя он не станет. И нести тяжело, и по сути это прямая улика. Есть векселя на руках, значит, ты и убил.
— И где их тогда искать? — не удержавшись, поторопил его ротмистр.
— Так сразу и не скажешь, — вздохнул Егор. — Вся беда в том, что я мимо того дома только раз и проезжал. И то случаем. И что там вокруг имеется, даже представить себе не могу. Но думаю, тащить все папки с собой куда-то далеко, чтобы после просто спалить, убийца не станет. Даже имея под рукой надёжных помощников. Обычно в подобной ситуации человек сразу старается получить в руки то, что ему было нужно, а от остального просто избавляется.
— Не понимаю вас, Егор Матвеич, — качнул ротмистр головой.
— Мне надобно вокруг того дома самому походить. Увидеть, что там имеется. Тогда я смогу правильно свою мысль сформировать, — увернулся от ответа парень, попутно прикидывая, как лучше будет провернуть задуманное.
* * *
В кофейню Егор поехал один. Игнат Иванович, после недолгого раздумья, ехать куда-то из дома отказался, объяснив это желанием просто отдохнуть и немного побыть в тишине. Вот тут парень несколько напрягся. В доме дяди и без того было не особо шумно, так что, скептически посмотрев на него, чуть качнул головой и, вздохнув, осторожно высказался:
— Дядюшка, вы ежели правды сказывать не желаете, то так и скажите, а вот придумывать чего не надо.
— А ты и вправду суров стал, Егорка, — растерянно качнул дядя головой. — Уж прости, мон шер, но всего тебе сказать не могу. Нарочного жду. А ты поезжай. Похоже, дело и вправду непростое. Так что жандармам помочь совсем не лишне будет. Езжай, друг мой, езжай, — добавил он, одобрительно кивая.
— Дядюшка, а точно нарочного? — моментально включил Егор режим параноика, подобравшись, словно перед прыжком.
— Господь с тобой, Егорка. Нарочного, конечно. Кого ж ещё. Просто он документы должен особые привезти. Отсюда и таинственность разводить приходится, — коротко пояснил Игнат Иванович.
— Добре. Но казаков я рядом с кабинетом оставлю, — честно пообещал Егор, решив не множить сущности.
— Да хоть всех туда загони, — отмахнулся Игнат Иванович, но в глазах его мелькнуло удовольствие, смешанное с одобрением таким поведением племянника.
Кивнув, парень спустился в людскую и, поставив Михалычу задачу, приказал подавать выезд. Старому казаку всё тяжелее становилось выезжать из дому, особенно в холода, но в самом имении он ведал охраной полностью. Прихватив с собой двух бойцов, Егор уселся в карету, и кучер направил выезд к кофейне. Едва выбравшись из салона, парень понял, что репортёры и вправду его ждали. За широкой витриной он заметил начавшуюся суету и, мрачно хмыкнув, буркнул себе под нос:
— Предчувствия его не обманули. Главное, чтобы Васятка не подвёл, — добавил он, испуская тяжёлый вздох и оглядываясь на пролётку, в которой сидели, кутаясь в тяжёлые тулупы, жандармские филеры.
В задуманной парнем афере этим двоим отводилась особая роль. Войдя в заведение, Егор огляделся и, скидывая полушубок, произнёс:
— Добрый день, господа. Не ожидал вас тут увидеть.
—
