что спасла меня сегодня. И Лина – восемь лет назад. И за то, что простила нас сейчас. Мы будем вечно благодарны тебе. Спасибо тебе, – обняла ее со спины Сан. Беки на мгновение растерялась в ее объятиях и позволила себе расслабиться, но несколько мгновений спустя резко вырвалась, вывернувшись из чужих рук.
– Сколько еще вы собираетесь тут стоять? Исчезни с глаз моих, прошу!
– Эх, а я-то думал, что увижу кровавую драку меж женщинами! – Еще не стихли шмыганья Беки, как зазвучали насмешки молодого мужчины. – А тут кровавой драки и в помине нет, а слезливая сцена – пожалуйста!
– Хайсан! – поспешно сунув мешочек за пазуху, жалобно позвала Беки и бросилась ему в объятия.
– Ох, Беки, дочь моя, моя Хутулун-Чаха! Давно стоило его прогнать! – сидя верхом на коне, подшучивал он с Беки, глядевшей на него мокрыми от слез глазами, но руки его ласково гладили ее по голове. Глядя на Лина, стоявшего совсем рядом с Сан, Хайсан покачал головой. – Его нужно жестоко наказать за то, что он заставил Беки плакать: она мне как дочь. Но они долгие годы были твоими подданными, так что мне лучше доверить это тебе. Не так ли, Иджил-Буха?
Хайсан слегка ткнул в бок Вона, сидящего в седле подле него. Тот безмолвно глядел на старых товарищей. Тем временем Чин Кван, Чан Ый, охранявшие Вона, словно живые ширмы, и даже Жуминь, сидевший на коне позади Чан Ыя, затаив дыхание, наблюдали за мужчиной и женщиной, решительно глядевших на них, и за Воном, что не мог оторвать от них глаз.
Через некоторое время Вон наконец спешился. Вслед за ним из седел выбрались и Чин Кван с Чан Ыем, однако Вон, вскинув ладонь, велел им оставаться на месте. Он решительно приблизился к старым друзьям и остановился всего в нескольких шагах от них. Он подошел, не колеблясь, но долго не решался заговорить.
– Вон… – первой нарушила тишину Сан.
Услышав, как голос, по которому он так тосковал, зовет его по имени, Вон на мгновение сжался, но вскоре, собравшись, взглянул на них холодно.
– Перестань бездумно звать меня по имени. Тебе уже не шестнадцать, а вдвое больше, Сан.
Ее черные глаза потускнели от грусти. Лин тихо взял ее за руку. Вон, сжав пересохшие губы, посмотрел на них, словно ничего не заметил.
– Спрошу лишь об одном, – хрипло и надтреснуто сказал он. – Как вы относитесь ко мне?
– …
Они растерянно молчали, и Вон, призадумавшись, заговорил снова:
– Спрошу по-другому. Вы стали мне друзьями, потому что надеялись, что я стану ваном, который сохранит государственность Корё и возродит страну? Если я не стану правителем, каким вы желали меня видеть, значит ли это, что я буду недостоин вашей дружбы?
– Мы уже стали предателями короны, Вон, нет, ваше величество, – грустно покачав головой, тихо ответила Сан. – Но я помню юношу, который без колебаний принял меня как своего друга, хоть и не знал ни моего положения, ни моего пола. Тот мальчик – мой друг, ваше величество.
– А разве тот мальчик не слишком уж сильно изменился? – слабо улыбнулся Вон с толикой самоиронии. На ресницах Сан заблестели чистые слезы.
– Нет, – вновь покачала головой она. – Тот мальчик просто застыдился. Он всегда хотел казаться великодушным и добрым, но, сам того не замечая, проявлял упрямство, эгоизм и высокомерие, вот его и взял стыд. Но я любила обе его стороны. Мне нравились его проницательность, и безжалостное презрение к мелочам, и грубый язык. Без них он уже не был бы собой.
Вон улыбнулся, обнажив белые зубы. А затем строго посмотрел на молчавшего Лина.
– А ты, Лин?
– Было время, когда я желал найти в вашем величестве доброго и великодушного монаха, – тяжело заговорил он. – Думал, вы именно такой человек. С самого детства, с тех пор как узнал, что передо мной наследник Корё, я верил, что Вы поведете Корё по пути истинной справедливости не как тиран, но как добрый государь. Я желал наблюдать за тем, как вы откроете новый мир, и верил, что цель у нас одна. Поэтому считал, что мы нужны друг другу, и хотел всю свою жизнь отдать вам в помощь.
– Так ты, должно быть, разочарован? Разве я не стал негодяем, совершенно не оправдавшим твои ожидания?
– Я уже говорил вам. Я стал вам другом не из любви к будущему вану, но полюбил вас, которому суждено было стать ваном. Вы не были правителем, которого я желал видеть, но были моим самым дорогим другом. Друзья не те люди, при встрече с которыми точно знаешь, какими они должны быть. Человека начинаешь любить не потому, что заранее так решил. Он просто находит свое место в твоем сердце, и тогда уж невозможно становится его позабыть. Я любил его за необычные слова и поступки, за безудержное пренебрежение условностями и мнением других, – слабо улыбнулся Лин, припомнив что-то. – Когда мы впервые встретились, я принял вас за наглого слугу, тайком пробравшегося во дворец.
– Сильно ты тогда меня отругал.
– На самом деле тот мальчик мне очень понравился. Он был так красив.
– Это еще что значит? – в унисон воскликнули Вон и Сан. Он засмеялся, а Сан, нахмурившись, надулa губы.
– Это… – с трудом сдержал смех Вон, – подходит только мне!
– Я ничем не хуже.
– Я победил, Сан. Знаешь же? Когда вы впервые встретились, Лин сказал, что ты ему безразлична…
Прошло довольно много времени, а они так и перешептывались втроем. Беки обеспокоенно потянула Хайсана за край одежды.
– Думаю, ван не позволит им уйти просто так. Пожалуйста, вели им уйти. К тебе их правитель прислушается.
– Мне все равно, что с ними станет! – ехидно высунул язык он. Но когда она затопала ногами, приложил палец к губам и тихонько сказал: – Но они не могут просто вернуться к Иджил-Бухе, будто ничего и не было. Их положение и кровное родство слишком важны. Кроме того, их жизни – серьезная угроза для их вана. В конце концов, их изгнали как предателей. И Иджил-Буха это прекрасно понимает.
– Не похоже на то. Разве он из тех, кто поступает лишь так, как ему хочется?
Поглаживая взволнованную Беки по голове, Хайсан тихо добавил:
– Правитель не тот, кто может поступать так, как ему хочется.
На лицах Чин Квана и Чан Ыя, стоящих чуть поодаль, плескалась не меньшая тревога, чем у Беки.
– Чин Кван, – прошептал Чан Ый старому товарищу. – Я должен забрать их с собой, даже если его величество велит им оставаться рядом. Помоги мне в этом, прошу.
Только он хотел смущенно возразить, до них донеслось:
– Чан Ый!
Оба воина вздрогнули от неожиданности. Повернув к ним голову, Вон громко приказал:
– Забирай их и немедленно поезжайте туда, где я вас не увижу!
От неожиданности приказа он застыл на месте. Удивлен был и Чин Кван. В глазах Беки читалось: «Божечки!», а у Хайсана – «То-то и оно!». Лин с Сан тоже не могли скрыть своего удивления. Игривая улыбка быстро исчезла с лица Вона, на смену ей пришла безэмоциональная маска.
– Времени на раздумья нет! Ровно через две четверти часа я пошлю за вами солдат. Если вас поймают, лишитесь голов! Не забывайте: все вы предатели короны! Чан Ый, ровно две четверти часа!
Тотчас придя в себя, он прискакал к Лину. Подтолкнул их с Сан, чтобы взобрались на коней, и резво хлестнул кнутом. С громким ржанием лошади, подняв столпы пыли, унеслись прочь, не дав им даже проститься. Вон не моргая смотрел, как они исчезают вдали, ставясь лишь маленькими точками.
– Сан! – вдруг громко окликнул ее, приложив ладони ко рту Вон. Хоть она была уже совсем далеко и выглядела как точка, Беки показалось, что эта точка слегка обернулась. Вон закричал что есть силы, так что на шее выступили жилки. – Я сменил имя!
Через некоторое время они совсем исчезли за холмом.
– Через два часа их будет уже не поймать.
Не обращая внимания на смешок Хайсана, Вон повернулся и строго наказал Чин Квану:
– Погоди немного и отправляйся обыскивать окрестности вместе с войсками.
– Мне их…
