подхожу к нему со спины и со всей дури замахиваюсь, целясь ему в затылок.
И промахиваюсь.
Случайный поворот головы – и мой кулак пролетает по касательной мимо его уха.
«О нет».
Если до этого мое положение было ужасным, то теперь становится катастрофическим. Парень запирает дверь, прячет ключ и впивается в мое лицо взбешенным взглядом. Зрачки увеличиваются от гнева, и теперь его темно-карие глаза кажутся полностью черными.
– Сучка хотела меня ударить? – свистящим шепотом произносит он.
Я хаотично продумываю в голове удобоваримую версию, что не все так однозначно и он неправильно меня понял. Но парень дергает меня за руку, едва не выворачивая локтевой сустав, а потом толкает в сторону кушетки.
– Сучка ответит за это.
Я падаю задницей на кушетку, попутно ударяясь затылком о железную стену с такой силой, что из моих легких вышибает воздух.
Но инстинктивно я все же пытаюсь вскочить на ноги. Полулежать на кушетке перед этим подонком – совершенно точно не лучший выход.
Однако парень опережает меня. Он стоит сверху, а правой ногой удерживает меня, придавив колено к моему животу.
– Пусти! – Мой голос до сих пор хриплый после ночной попытки удушения, а на глаза наворачиваются слезы – затылок ноет от боли, а страх только набирает обороты.
Я уже почти готова была смириться со своей возможной смертью, но, если сначала меня изнасилует это грязное чудовище, ну нет, тут явный перебор. Такое вообще не рассматривается.
– Сучка, не брыкайся, – зацикливается на ругательстве урод и склоняется надо мной.
От такой близости я цепенею, но затем заставляю себя шевелиться, выдвинув перед собой руки, чтобы создать подобие барьера.
– Иначе хуже будет.
Куда еще хуже?
Лучше просто убейте меня.
Я ощущаю руки парня на своем лице – он хаотично трогает мои губы, щеки, нос, брови. От каждого прикосновения меня тошнит, поэтому я инстинктивно вцепляюсь зубами в его палец, когда тот снова оказывается на моей нижней губе.
И тотчас получаю весьма сильную пощечину, после которой меня разрывают рыдания.
Но мне не столько больно, сколько противно от происходящего. Боль можно перетерпеть, она пройдет, но все катится к самому худшему развития сценария, который я не могу предотвратить.
Мексиканец отдаляется от меня – и на секунду я выдыхаю с шумом. Может, пронесет? Все что угодно, только не сексуальное насилие – пожалуйста.
Все что угодно.
Поэтому я без крика и лишних эмоций воспринимаю увиденное: из кармана широких джинсов парень достает складной нож, которым он пугал меня еще ночью в машине.
Рыдания прекращаются мгновенно, когда я в упор смотрю на показавшееся лезвие.
«Вот и все, пожалуй».
Острие ножа в считанные секунды оказывается у моей груди. Я втягиваю в себя воздух и задерживаю дыхание.
«Дасти убили выстрелом в сердце, меня – туда же, но зарежут ножом. Судьба близнецов?»
Однако парень рассекает лезвием лиф моего платья. Тонкая ткань под натиском острого предмета сразу поддается, обнажая грудь. Какое счастье – я сегодня в бюстгальтере, какое горе – вряд ли это остановит урода, который творит со мной подобное.
«Помогите мне, пожалуйста!»
Но неожиданно все заканчивается. Мексиканец убирает нож в карман, складывая его на ходу, поднимается с меня и равнодушно отходит.
– Шлюшек иногда нужно пугать, чтобы знали свое место, – произносит он, а я даже не могу поверить, что самое страшное не случилось.
По крайней мере, пока. Я принимаю сидячее положение, автоматически прикрывая руками разъехавшееся на груди платье, и глотаю слезы.
Когда это животное в очередной раз покидает меня, закрывая за собой дверь, я тихо забираюсь в угол трейлера, прислонившись спиной к прохладным стенам, и съезжаю вниз. Обхватываю колени руками и начинаю враз рыдать от пережитого ужаса и немного от облегчения, что обошлось только стремными прикосновениями к лицу и порванным платьем.
Если урод хотел только напугать меня и сломить мой дух – у него получилось.
Не хочу и не могу больше ни о чем думать.
Мне страшно. У меня болит голова. Я хочу пить. Я чувствую дикую слабость во всех частях тела.
Я как никогда ощущаю себя маленькой, потерянной и беспомощной.
Я не женщина-боец, увы. Я не смогу защитить себя, если это чудовище вернется и решит изнасиловать меня. И да, обнимая сейчас себя руками, я просто жалею себя, потому что все действительно хреново. Можно не хорохориться. Апатия прошла. Остается только страх.
«Пожалуйста, спасите меня. Пожалуйста. Пожалуйста. Я сама не могу».
В таком положении я нахожусь довольно долго, пока у меня не начинают затекать колени.
Утерев рукавом слезы и сопли, я поднимаюсь на ноги.
Снаружи раздаются голоса, но я не рискую даже посмотреть, боясь привлечь к себе внимание похитителя, – я быстро запоминаю дурной опыт.
Мне хочется лечь на свое ничем не застеленное ложе и уснуть. Провалиться в сон, как в обморок, чтобы хоть на какой-то промежуток времени отвлечься от пережитого ужаса.
Я намереваюсь именно так и поступить.
Стекла в окнах трейлера слишком прочные, чтобы их пробить, но звук пропускают неплохо.
Ведь я могу различать голоса. Я напрягаю слух.
И вслушиваюсь.
«Кей здесь».
«Он пришел за мной!»
Забыв былые опасения, я подскакиваю к окну, буквально расплющиваясь на нем, чтобы меня хорошо было видно, – я здесь!
Кей стоит как раз лицом ко мне, а рядом с ним разговаривает мой похититель. Но сейчас он не один: за спиной Кея возвышается водитель, что привез нас сюда. Напарник мексиканца довольно сильный и мощный.
Он не ведет диалог, а молча присутствует, словно служит страховкой на тот случай, если Кей захочет уйти.
«Он же не уйдет? Не оставит меня?»
– Значит, мы договорились? – уточняет мексиканец. – За то, что тянул время, ты должен будешь и денег, как за десять заказов, и отработать еще месяц. Но учти – заказов теперь будет втрое больше.
Твою мать! Это связано с таблетками, о которых мне рассказывал Кей? Парень заставляет его заниматься этим? Поэтому я здесь как средство шантажа?
Наконец, напряженный и вытянувшийся, как солдат по стойке смирно, Кей замечает меня. Его взгляд задерживается на мне – и я хочу подать ему какой-нибудь знак. Но пока думаю, какой конкретно, он уже не смотрит на меня, сосредоточившись на мексиканце.
Я задерживаю воздух в легких.
В любом случае кое-что неплохо. Он меня увидел. Все будет хорошо.
– Чувак, ты же понимаешь, это не так просто, – теперь я слышу его голос. И не узнаю. Впервые Кей говорит подобным тоном – виноватым, заискивающим, испуганным.
Если и он боится
