молчала. Да и у жен хана небыло желания с ней разговаривать. Порез обмыли отваром трав и перевязяли. После мытья Рагнеда ощутила легкость и сонливость. Запястья ныли от веревок, ноги гудели от долгой хотьбы.
– Как тебя зовут? – спросила одна из жен.
– Рагнеда.
– Меня – Лека, а это – Сания. Тебе нужно поспать – ты едва на ногах держишься.
– Ложись, – Сания отвела Рагнеду до тахты и уложила, накрыв накидкой.
Княжна только сейчас обратила внимание на женщин. Обе были слегка полноватые, с милыми чертами лица и загорелой кожей. Добрые миндалевидные карие глаза, темные густые волосы, заплетенные в косы. На вид они были одного возраста (как Вольга и Ивар). У каждой было по несколько детей.
Едва голова коснулась подушки, как Рагнеда сразу же провалилась в сон. Всю ночь Рагнеда видела кошмары, просыпалась, вздрагивала. Лишь под утро удалось поспать спокойно. Ее долго никто не будил, дали на отдых столько времени, сколько требовал организм.
К полудню княжна проснулась. Глаза еще не хотелось открывать. Как только сон сошел, стали всплывать вчерашние события, приходилось переживать их заново. Почему она не умерла вместе с ними? Рана на руке почти не болела.
В юрте никого небыло. Княжна потянулась и встала. Голова была легкая, хотелось на свежий воздух. Солнце ярко светило. Ребятня носилась меж юрт и повозок, в тени деревьев сидели старики, что-то обсуждая. Окинув взглядом поселение, Рагнеда увидела хана. Трудно было его таким представить: жестокий безжалостный воин резвился с детишками, словно сам был ребенком. Сейчас он выглядел любящим отцом.
Барукхан схватил двух дочерей и закружил их. Девчонки визжали от радости. Видно было что дети обожали отца, все стайкой скакали около него. Рагнеда насчитала одиннадцать малышей. Ей стало больно на все это смотреть и она вернулась в юрту, села на пол, облокотившись спиной о тахту, на которой спала, и обняла колени. Голова опустилась на плечо, глаза уставились в одну точку. Снова воспоминания замелькали одно за другим. Рагнеда не знала сколько времени она так просидела, но очнулась от того, что на тахту присел Барукхан. Оба пристально смотрели друг другу в глаза. Первой молчание нарушила княжна:
– Дорого тебе Святополк заплатил за мой народ?
Хан ехидно улыбнулся:
– Ты даже не представляешь как.
– А меня почему не убил? На что я тебе?
– Юные славянки очень страстные и красивые. Ты – мой трофей. Мне стало жаль губить такую красавицу. В твоих глазах утонуть можно: настолько глубока их синева. Словно кусочек неба в них спрятался. И веснушки тебя только красят, – он протянул к щеке девушки ладонь и хотел прикоснуться, но Рагнеда отвернулась с отвращением.
– Твои руки в крови моих родных. Не трогай меня.
– А ты с характером. Ничего, я тебя усмирю.
– Как бы я тебя не усмирила.
Хан расхохотался:
– Брось, княжна. Мы оба с тобой воины…
– Ты-то воин?! – перебила Рагнеда, – Настоящий воин не тронет беззащитных детей, женщин и стариков. Ты – грязный наемик, который за золото убьет любого, на кого укажут, будь то даже младенец.
– Что тут такого? Вас же тоже нанимали.
– Нас нанимали охранять, защищать. И все, кто пал от руки лешачей были либо разбойниками, либо убийцами. Ты вырезал всю мою семью, и думаешь что я стану тебе подчиняться? Лучше убей меня сейчас, иначе сам падешь от моей руки.
Хана забавлял пыл княжны:
– Хочешь бой? Будет тебе бой. Но это позже – сейчас у меня нет времени.
В юрту вошли Лека и Сания. Увидав мужа, обе поклонились ему. Хан ничего не ответил женам, лишь встал и ушел. Ханши принесли Рагнеде поесть.
После обеда девушка снова осталась одна. Рагнеда подсела к очагу и попробовала поколдовать. Но, сколько ни старалась, ничего не выходило.
– Ну, почему? – Рагнеда сетовала на то, что силы ее покинули тогда, когда они ей очень нужны.
Она снова прилегла на тахту и стала обдумывать план побега. Здесь она оставаться не намерена. Нужно теперь любыми путями попасть к дяде. Неожиданно в юрту ворвался Барукхан. На его лице читались боль и отчаяние. Он подскочил к Рагнеде и схватил за плечи:
– Помоги! Моего сына укусила змея! Властимир рассказывал о твоем даре. Мои лекари не могут ничего сделать. Помоги, умоляю! Все, что ни пожелаешь, исполню!
– А Властимир не рассказывал, что со мной случилось зимой, когда я просила у огня помощи? Ах да, он не успел, видимо, – ты его убил. Огонь едва не отправил меня в Навь, – Рагнеда показала хану свои руки. Ни них были четко видны шрамы от ожогов. – Мои силы пропали, я больше не могу ничего.
– Ты лжешь! – крикнул хан, не веря что последняя надежда на спасение сына испаряется.
– Больно и страшно терять родного человека, да? Теперь ты меня понимаешь?
– Прости, я виноват перед тобой. Но сделай что-нибудь…
– Нужно высосать яд из раны, привязать какую-нибудь траву. У вас что, знахаря нет?
– Уже сделано, но не помогает.
– Я правда ничем не смогу… – княжна опустила глаза и оттолкнула хана. Ей было жаль ребенка, но она сейчас бессильна. Бросив взгляд на Барукхана, она увидела вего глазах слезы. Он стоял перед ней на коленях, беспомощно опустив руки и плечи. Хан понимал, что девушка не лжет, молча встал и вышел вон.
Лека была старшей женой. Это ее сына укусила гадюка. Женщина рвала на себе волосы, видя как жизнь покидает ее ребенка. Парнишка синел и задыхался. Укус пришелся прямо в шею. Они с братом баловались в лесу, когда мальчик упал около куста, у корней которого спала змея. Разбуженная шумом и напуганная тварь вцепилась обидчику в шею, прямо в сонную артерию. Братишка испугался и побежал звать на помощь. Мурад первым услышал крики ребенка. Он побежал в лес и вынес беднягу на руках. Целители пытались помочь, но яд слишком быстро растекался вместе с кровью по венам, убивая изнутри. Через полтора мучительных часа мальчик умер у отца на руках.
Рагнеде хотелось сквозь землю провалиться за то, что ничего не может сделать. Она ощущала себя здесь чужой, старалась никому на глаза не попадаться. Особенно сейчас, когда в поселении наступил траур. Ей казалось, что ее считают виновной в смерти сына хана. Но с другой стороны настал благоприятный момент для побега. Чем княжна незамедлила воспользоваться.
Порывшись в вещах, она нашла штаны и рубаху себе по размеру. Быстро переодевшись, Рагнеда тихонько выскользнула из юрты и стала пробираться к окраине, прихватив с собой кинжал. Едва она успела пройти половину пути до
