замужество не решит проблему долга.
— Долги можно выплатить. Да, сумма чудовищная. Но это лишь деньги, а деньги можно добыть так или иначе. В отличие от, скажем, времени. Или душевного равновесия.
— Это не закончит войну. Лишь затянет ее.
— Возможно, Кошкин не готов проиграть барышне, но смирится с проигрышем мужчине, — не унимался Стрельцов.
— Боюсь, вы недооцениваете его амбиции. Я — как, уверен, это сделали и вы, Кирилл Аркадьевич — навел справки о женихе Глафиры Андреевны.
Стрельцов неохотно кивнул.
— Воспитанник дворянина Мышкина, из Кяхты. Наверняка вырос на тюках с чаем, знает все входы и выходы.
— Но это не главное, — сказал Нелидов. Поколебался. — Не знаю, прилично ли при барышне…
— Договаривайте, — приказала я.
Воспитанник… незаконнорожденный ребенок? Похоже на то, если Нелидов смущается «барышни».
— Мышкин всю юность провел в Лангедойле. Дружил с некоторыми известными философами. Нахватался идей естественного права и равенства людей от рождения.
Стрельцов сидел с каменным лицом.
— Воспитанника своего он растил как собственного сына вместе с законными детьми. Не знаю, как его супруга смогла с этим смириться.
— Она и не смирилась, — сухо заметил Стрельцов. — Иначе Мышкин не закончил бы свои дни в сумасшедшем доме.
— Подростка, который считал, что перед ним открыты все двери, вышвырнули будто надоевшую собаку, — продолжал Нелидов. — Но он успел раздобыть векселя Мышкина на пять тысяч серебром. Говорили, «украл», но доказать не смогли. Эти пять тысяч и дали начало торговой империи Кошкина.
— Погодите, — не выдержала я. — Это точно? Вряд ли Кошкин делился со всеми подробностями своей биографии. И эта его демонстративная приверженность традициям. Борода, кафтан…
— Это точно, — сказал исправник. — Я только не очень понимаю, откуда вы, Сергей Семенович…
Нелидов невесело усмехнулся.
— У покойного батюшки была обширная переписка. Конечно, после его смерти и банкротства круг моих знакомых изрядно уменьшился, но с другой стороны, старые друзья семьи были рады помочь, передавая сплетни полувековой давности. Это позволяло им не чувствовать себя виноватыми, отказав мне в более существенной денежной помощи.
Я откинулась на спинку сиденья. Картина складывалась.
Эта борода, этот дорогой, но нарочито мужицкий наряд, это «не лезьте в мои дела» — все это было демонстрацией. «Да, я не чета вам, благородным господам, которые выгнали меня на мороз, и не хочу иметь с вами ничего общего. Я сильнее вас». И, конечно, стоит держать женщин в тереме, чтобы они не спутались со всякими там и не нарожали…
— Значит, это личное, — сказала я. — Возможность торговать землями — только предлог. Ему нужно дворянство, чтобы вернуть свое. То, что досталось глупой девке даром и что ему приходится выгрызать зубами, потому что титул не купишь.
— Зато можно купить право удочерения титула, — кивнул Нелидов. — И невесту с этим правом. Он не отступится, Кирилл Аркадьевич. Даже если Глафира Андреевна выйдет замуж.
Стрельцов стиснул челюсти и опустил голову. Когда он снова посмотрел на меня, его лицо ничего не выражало.
— Вы достаточно сильны, чтобы любой хищник обломал о вас зубы. А я позабочусь, чтобы так было и дальше. Дайте слово: во всем, что будет касаться охраны обоза, вы будете слушаться меня.
— Да, Кирилл Аркадьевич.
Остаток пути до усадьбы мы проделали в молчании. Нелидов, похоже, решил, что хватит на сегодня деловых разговоров. Стрельцов мрачно оглядывал окрестности, будто видел их впервые в жизни, но складка между его бровями показывала, что он явно не любуется пейзажем. Я откинулась на спинку сиденья, обдумывая планы — ближайшие дни будут насыщенными. Съездить, написать, отрядить, организовать…
Когда коляска остановилась у крыльца, на верхнюю ступеньку выбежала Варенька. Она сделала шаг нам навстречу и замерла в нерешительности, глядя то на меня, то на кузена.
После той памятной выволочки от Марьи Алексеевны мы с графиней общались в основном по делу. Наверное, я как старшая должна была подойти мириться первой, но, с другой стороны, это не я влезла в чужую жизнь, пусть даже и с самыми добрыми намерениями.
Однако Варенька каждый вечер без напоминаний приходила в импровизированный класс, учила подростков и Герасима чтению и письму, терпеливо поправляя им руку. Два раза в неделю, как и раньше, в наш дом заглядывал сотский, и они вместе отправлялись на пруд с удочками. Днем графиня или корпела над своей книгой, или помогала Марье Алексеевне — стараниями этих дам я обзавелась весьма приличным гардеробом, перешитым из теткиных платьев. То ли Варенька отчаянно старалась делами загладить происшествие, то ли пыталась заглушить мысли о не приехавшем Лешеньке.
Надо все же поговорить с ней сегодня.
Стрельцов выпрыгнул из коляски, помог спуститься мне. Обернулся к кузине и с улыбкой распахнул объятья.
— Кир!
Варенька бросилась к нему, уткнулась носом в мундир и всхлипнула.
— Прости меня! Я была такой дурой!
— Ну, будет, будет. — Он погладил ее по голове. — Все мы совершаем ошибки. Главное — как мы их исправляем.
Она отстранилась, шмыгнула носом и повернулась ко мне.
— Глаша… И ты меня прости. Я… я очень виновата.
Я шагнула к ней и крепко обняла.
— Я не сержусь. Правда. Все мы сделали выводы из той истории.
Она несмело улыбнулась, вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладони.
— Как съездили?
— Отлично, — кивнула я. — Все расскажу.
— Потом, потом, все разговоры потом, — провозгласила Марья Алексеевна, появляясь в дверях. — Идите мыть руки, путешественники. Ужин поспел!
За столом было не принято говорить о делах, поэтому нашу торговлю вениками я живописала как увлекательнейшее приключение. Ни слова о Заборовском, юных прожигателях жизни и тем более Кошкине.
— Вы бы видели Герасима! — рассказывала я, накладывая себе добавки: одного калача в день мне не хватило. — Он стоял гордо, как адмирал на мостике, и так выразительно загибал пальцы, показывая цену, что покупательницы торговались скорее из уважения, чем из жадности. А Матрена! Сначала краснела и пряталась, а под конец так разошлась, что у соседней торговки горшками чуть покупателей не переманила. «Берите, — кричит, — венички! Свежие, духмяные, хворобу из тела выгоняют, душу веселят!»
— Подтверждаю, все так и было, — сказал Нелидов, и даже Стрельцов улыбнулся.
— Жаль, я не попросилась с вами, — вздохнула Варенька. — Наверняка было весело и интересно.
— Жаль, — с совершенно невозмутимым видом подтвердил ее кузен. — Я уверен, эта поездка стала бы для тебя… незабываемой.
Я поперхнулась чаем, пряча улыбку. Варенька, к счастью, иронии не заметила и приняла его слова за чистую монету.
Когда ужин закончился, все начали расходиться. Я уже предвкушала, как доберусь до своего кабинета, набросаю список дел на завтра, напишу Насте и наконец-то лягу спать.
— Сергей Семенович, — окликнул управляющего Стрельцов. — Уделите мне пару минут?
