сердце забилось чаще, принцесса. – Разорвал тишину механический голос компьютера.
– А ты что, еще и мой пульс отслеживаешь?
– Конечно. А также слежу за другими функциями Вашего организма.
Эйлин взяла из вазочки на столике булочку и покрутила ее в руках.
– Я просто… Хм. Вас это не касается. Никого это не касается! – Она швырнула булку в стену, повидло от удара брызнуло во все стороны, оставив мокрое пятно на мягких бархатных обоях. – Я не ем тесто, какой черной дыры мне их подсунули?
Эйлин скорчилась на софе, сжав виски пальцами. Она сидела в неподвижности так долго, что свет в комнате погас.
А потом к ней постучался лорд Манн.
Полночь
Вечером в комнату Эйлин постучался лорд Манн. Принцесса отперла замок и заставила дверь распахнуться через дистанционное управление. Манн застал Эйлин сидящей на кровати в пижаме, с планшетом в руках. Он успел заметить, как при его появлении Эйлин молниеносно подвернула под себя голые до колен ноги и напряглась. Несмотря на полное дезабилье, принцесса отчего-то оставила на шее ожерелье. Но спрашивать об этом Манн не собирался. Другие вопросы, куда важнее чувства стиля и странных привычек наследницы трона, требовали немедленного обсуждения.
Прежде, чем Лорд земной культуры приблизился к ее кровати, Эйлин выкрикнула:
– Вы посмели разместить мои фотографии в прессе!
– Мне должно быть стыдно?
– Я имею в виду те, которые были сделаны… тут. Не во время приема женихов. В неглиже.
Лорд Манн виновато вздохнул.
– Я должен объяснить свои действия. Разумеется. Но мне кажется, Вы и сами понимаете, даже если боитесь озвучить эти мысли. В Сети много всего. Она глубока.
– Бездонна.
Манн скосил глаза на планшет. Сперва ему показалось, что Эйлин рассматривает собственные фотографии в газетах, но потом до него дошло, что на экране не ее лицо. Похожее, тем паче на человеческий взгляд, но определенно не ее. Особенно легко бросалась в глаза разница, если попробовать сличить фото и настоящую, сидящую рядом Эйлин.
– Это девушка, которую пытались выдать за принцессу.
Манн молча потупился. Значит, теперь Эйлин знала, что большинство ограничений Лорд-Председатель ввел именно после того случая. Да, Ордрик пытался представить дело как вынужденное ужесточение мер, защиту от ошибки… Однако достаточно было вчитаться в текст постановления, чтобы понять правду. Председатель просто накладывал свою розовую когтистую лапу на деньги императорской семьи. Не имея возможности занять трон, он хотел по крайней мере прикарманить ее активы. Если бы сам лорд Манн не вмешался, Ордрик давно бы растратил все до последней единицы. А так – лорды Совета ждали, пока не истечет срок в пятьдесят пять лет. Именно это время считалось критическим для любой планеты без устойчивого правления. Что уж говорить о Конклаве, состоящем из сорока обитаемых планет… Да, эту инициативу – ввести срок, после которого династия может быть сменена, лорд Манн поддержал. Однако он молился, чтобы Ордрик не прожил достаточно долго, чтобы трон достался ему.
Манн иногда думал, не сплоховал ли он? Был ли Ордрик так уж ужасен? Стань он Императором – что бы изменилось?
Но все эти догадки имели смысл только до возвращения принцессы. Теперь ситуация переменилась совершенно.
И, хотя Лорда земной культуры время от времени посещали сомнения, чем дальше, тем чаще он убеждался – о нет, нет. Он поступил тогда верно, обороняя трон от Ордрика. И он старался поступать так впредь.
Манн противостоял Председателю, как только мог. Он верил в прогресс, но любил традиции, в отличие от Ордрика, который нет-нет, да и показывал свое истинное лицо. Морду. И лик этот был ликом тирана. Если династиям предстояло смениться, то только через срок длиной в среднюю продолжительность жизни. Если бы принцесса вернулась на десять лет позже, она ощутила бы себя неумолимо отставшей от прогресса, пусть в Конклаве сорока он и шел довольно медленно. Впрочем, под правлением Ордрика кое-где он вовсе остановился. Трудно двигать прогресс, когда можешь думать только о выживании!
Нет, воистину, это Бог смиловался над ними, вернув им принцессу.
– Это тотальное освещение Вашей жизни – не погоня за рейтингами. Я не получаю отчислений от СМИ. Но единственный способ убедить подданных, что Вы – действительно Ее Высочество Эйлин, так это показывать Вас как можно чаще в новостях. Чтобы они почувствовали, что, будь Вы самозванкой, не смогли бы разыгрывать из себя благородную леди так долго и так умело.
– Долго и умело?
Со стороны инцидент с лже-принцессой выглядел, как ошибка. И население Конклава легко приняло на веру такую точку зрения на события: прошло уже несколько десятилетий, на многих планетах проявлялись первые признаки кризиса, начавшегося еще при императорской семье. Однако тот, кто хотел покопаться в теме, связанной с «Ее Высочеством Самозванкой», без труда видел, как жалки оправдания Ордрика. Он использовал подложную принцессу как предлог. Прикрываясь непрочностью пустующего трона, он пытался вспрыгнуть на него сам – и Совету пришлось постараться, чтобы наложить вето. Тогда Ордрик решил ограничиться богатством императорского дома.
– Я не хотел посылать через Сеть, чтобы Вы точно знали, что это говорю Вам я. Вы мне нравитесь, принцесса, как, догадываюсь, и я Вам. Сын сказал мне, о чем вы говорили. Наверняка не всё. – Предупреждая вопросы, Манн выставил ладони. – На нем не было микрофона. Я не настолько одержим слежкой, как Вам могло показаться. Но я, знаете, изучал историю родной планеты. И вот что вынес после многих лет чтения архивов. Народом можно править, только если он любит вас и верит вам.
– Народ меня не полюбит.
– Уверен, что…
Эйлин покачала головой, нервно крутя в руках крохотный пульт дистанционного управления.
– Они будут Вас любить только потому, что Вы – принцесса. Вы – законная власть против узурпатора-Ордрика.
– Это же глупо. Я понимаю, они любили бы меня за то, что я, не знаю, решила бы проблему с налогами. Но я не могу. Я даже не знаю, как это сделать! Меня не учили этому.
Манн развел руками.
– Вас будут любить, даже если Вы разнесете Лорду-председателю голову из раритетного землянского дробовика. Хотя, нет. Именно за это Вас будут любить с особенной силой.
Эйлин фыркающе засмеялась, отвернувшись.
– Меня готовили только к тому, чем я сейчас занимаюсь. Стать женой человека, который будет мудро и справедливо править Конклавом. Если, конечно, мой брат не занял бы трон. Но теперь мой брат – всего только космическая пыль.
Манн осторожно присел на самый краешек постели, так, чтобы никакая случайность не позволила ему коснуться ненароком принцессы.
– Вот именно… об этом я и намеревался поговорить. Вы сказали на камеру, что выйдете замуж за моего сына. Сделаете его императором Конклава сорока. Вы так это произнесли, что я понял – эти слова адресовались мне.
Эйлин кивнула. Маленький круглый пультик дистанционного управления мелькал у нее меж пальцев.
– Лорд-Председатель этого
