После обеда королева изъявила желание отдохнуть. Прислуга тотчас приготовила ей отдельные покои. Король же уединился в библиотеке, где пытался связать воедино все сведения, полученные от Иннокентия и королевы. Ему было над чем подумать…
Иннокентий же отправился прогуляться по саду. Удалившись от виллы на некоторое расстояние, он присел на скамью, увитую диким виноградом. В голове беспорядочно роились мысли: а действительно ли королева так ранима, как казалось ему раньше? А правда ли, что её холодность – лишь маска притворства? Так ли она нуждается поддержке и защите? И что у этой женщине в груди: человеческое сердце или кусок льда?
Советник уже уверовал в то, что он совершенно не знает эту женщину, несмотря на то, что много лет служит роду Вёльсунгов. Он не мог понять: откуда в королеве порой появляется такая холодность и решительность? Ведь она в действительности не такая… Или он ошибается… И так ли он сильно любит её, как ему кажется?
* * *
Королева и советник благополучно отбыли в столицу, латифундию окутали осенние сумерки. Румелия, не находившая себе места после совместной с королевой трапезы, тотчас устремилась к Зигмунду, пребывавшему в своём кабинете.
Он сидел на кресле и развлекался тем, что разворачивал и посматривал свитки, описывающие события давно минувших лет. При виде наложницы король оторвался от своего занятия.
– А это ты, Румелия… – преисполненный печали произнёс он. – Когда-то я был молод, силён и бесстрашен… Даны трепетали предо мной… А теперь совместно с саксами собираются отторгнуть северные территории…
Румелия приблизилась к королю, опустилась на тёплый мозаичный пол (обогреваемый специально проложенными трубами) и обняла его за колени.
– Скажи мне: отчего ты так печален? Королева принесла дурные вести?
– Да, любовь моя… – подтвердил король и рукой погладил женщину по голове. Та же перехватила руку и страстно поцеловала её.
– Расскажи мне, что тяготит тебя! Ты сам не свой!
– Ты всегда умела чувствовать моё настроение… – едва слышно произнёс король. – Политическая ситуация осложнилась: грядёт война… И она будет кровопролитной, разорит приграничные территории и будет стоить многих жизней… Если только…
Король умолк. Румелия снизу вверх воззрилась на него.
– Продолжай! Скажи: что «если»? Что может остановить наших врагов?
Король тяжело вздохнул и отвёл взор в сторону. Ему было тяжело смотреть в глаза любимой наложницы.
– Я должен задобрить саксонского ярла…
– Отошли ему дорогие подарки!
– Разумеется… Королева ещё отобрала их из сокровищницы…
Румелия весь день чувствовала неладное и, наконец, не выдержав напряжения, высказалась:
– Королева! Она что-то задумала! Ведь так?! Она неспроста приехала сюда и на протяжении всей трапезы сверлила своим ледяным взором нашу дочь!
Король пребывал в смятении…
– Ты всё правильно поняла, Румелия… – наконец, произнёс он. – Мы решили, что Корнелия отправится в Сахен-Анхельт и станет женой саксонского ярла.
Румелия, широко раскрыв глаза, застыла, сидя на полу, словно превратилась в мраморное римское изваяние.
– Но почему Корнелия? – наконец, шёпотом спросила она. – У тебя же несколько дочерей…
– Корнелия самая красивая и желанная из них. Ярл будет доволен, мы породнимся…
Румелия резко поднялась с пола.
– Ах, вот как! Ты решил сделать нашу дочь разменной монетой между королевствами! И таким образом избежать войны!
Кровь прилила к лицу короля: он не привык, когда ему перечат.
– Не забывайся! Ты – моя наложница! А твоя дочь – бастард! И я решаю её судьбу! Она будет женой ярла! Не каждой девушке может выпасть такая честь!
Но Румелия не унималась. Гнев короля её не останавливал, а лишь предавал сил:
– Но ей всего лишь четырнадцать лет! А ярлу почти что сорок!
– Ну и что! – возопил король, поднялся с кресла и начал наступать на женщину. Та невольно дрогнула. – Ярл ещё силён! Подумаешь сорок лет! Это не возраст для мужчины!
– Корнелия слишком юна! – снова попыталась возразить наложница.
– В самый раз, чтобы разделить ложе с королём! Тебе было пятнадцать, когда ты понесла от меня ребёнка! Забыла?! – ярился король.
Румелия на миг смутилась. Действительно, она принадлежала к знатному роду и стала наложницей Зигмунда, едва достигнув половой зрелости. Таким образом, король обрёл верных союзников…
Слёзы хлынули из глаз женщины.
– Умоляю… – задыхаясь от волнения, вымолвила она и упала перед королём на колени. – Умоляю, мой король… Смилуйтесь… Не отдавайте Корнелию саксу…
– Вопрос решён: наша дочь станет женой ярла! – холодно отчеканил Зигмунд. Однако холодность эта была напускной, сердце его сжималось от боли. Он смерил взором, стоявшую перед ним на коленях наложницу: – Можешь идти! Завтра я сообщу о своём решении Корнелии.
Наложница с трудом поднялась с пола, пелена слёз застилала глаза…
– Да, мой король… Как вам угодно, мой король… – заливаясь слезами пролепетала она и, едва передвигая ноги, покинула кабинет Зигмунда.
Глава 3
Румелия медленно шла по длинному коридору… Подойдя к покоям дочери, она остановилась, отёрла слёзы, струившиеся из глаз и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Затем она открыла дверь…
Комнату дочери освещали два масляных светильника. Девушка лежала на кушетке,[6] рядом с ней сидела молодая компаньонка и болтала без умолку.
– Мама! – встрепенулась Корнелия. – Весь остаток дня после встречи с королевой я провела в своих покоях… Признаться, я сама не своя… Я до смерти боюсь эту холодную властную женщину!
– Ты правильно делаешь, дочь моя, что боишься королевы… – с печалью в голосе произнесла наложница.
Девушка приподнялась с кушетки и, опершись на локте, произнесла:
– Мама, ты пугаешь меня! Что случилось? Зачем приезжала королева?
Румелия неспешно прошлась по комнате. И, остановившись около светильника, пристально воззрилась на ярко пылающий огонь.
– Мама! – окликнула её девушка и поднялась с кушетки. Затем она приказала компаньонке удалиться.
– Нет-нет! – остановила компаньонку Румелия. – Останься…
Девушка покорилась воле своей госпожи…
– Саксы намерены вступить в союз с данами и напасть на Фризию… – отрешённо произнесла Румелия.
– Неприятная новость, – согласилась девушка. – Однако, война – удел мужчин. Неужели эта новость так опечалила тебя? А вовсе не визит королевы?
– Меня опечалило и то и другое… – призналась Румелия.
– Король силён, он победит врагов! – заверила девушка.
– Разумеется… Однако, ты многого не знаешь…
