их вообще надела? Уф.
— Сижу на лавочке, дышу свежим воздухом. А вы?
— Вышел из кабинета на улицу, тоже дышу воздухом. А то весь день в бумажной волоките провел. Не люблю бумажки. Мне больше нравится выходить «в люди».
— Я заметила это еще тогда, в кустах.
И мы дружно посмеялись. Опять воцарилось молчание.
— Лера, — позвал Максим, — а вас устраивает наше общение?
Внутри меня всё вспыхнуло: «Нет! Не устраивает! Скажи, что ты хочешь с ним целоваться и заниматься всякими непристойными вещами, а не разговаривать о погоде!»
Я подавила эту эмоцию и ответила с опаской:
— В каком смысле, устраивает?..
— Ну, вы бы не хотели что-то изменить?
«Да! Уложи его в горизонтальную плоскость! Зацелуй всего!», — закричали гормоны. Их я тоже осекла.
— Ну… может, и хотела, но…
— Через двадцать минут будете дома? — внезапно поинтересовался Соколов.
— Д-да.
— Тогда сходим поужинать. Сильно не наряжайтесь, вы и так всегда красивая.
И нажал на отмену вызова первым.
Я ещё долго возмущенно смотрела на телефон, размышляя, не пора ли уже признать, что этот мужчина умеет выводить меня из душевного равновесия каждым своим словом.
В каком смысле, не наряжаться? В каком смысле, красивая?!
Я ему что, действительно нравлюсь?!
Да быть того не может!
Но через двадцать минут я ответила на второй его звонок и спустилась во двор. Соколов ждал в машине. Без формы, в темном джемпере и накинутом поверх пиджаке. Великолепный, аж слюнки текут.
Кажется, я всё-таки проголодалась. Иначе почему рассматриваю капитана полиции как ужин?
— У меня не особо получается общаться с симпатичными девушками, — покаялся он, когда я уселась рядом. — Поэтому если я кажусь грубым, то это не со зла, клянусь.
— Да вы вроде не грубый, — ответила я, ошалев от замечания про собственную симпатичность. — Скорее замкнутый.
— Я рад, что не раздражаю вас, — и он улыбнулся так, что появились ямочки в уголках губ. — Давайте поужинаем, а то я с самого утра не ел.
Ну, так-то да, не поспоришь. Он меня не раздражает. Всего лишь лишает сна, аппетита и способности рассуждать логически.
Он отвез меня в маленькое кафе у набережной. Очень уютное, домашнее, с живой музыкой и приятными официантами. Меню было небольшим, с итальянским уклоном, и меня оно устроило полностью.
Но потом к нашему столику выпорхнула официантка. Не девушка — картинка. Высокая, тоненькая, в черном платье и с идеально забранным хвостом волос.
— Добрый вечер, Максим, — улыбнулась она радостно. — Рада вас видеть.
Я перевела задумчивый взгляд на Соколова. Он, к моему глубочайшему раздражению, не выглядел удивленным.
— Добрый, — мило кивнул он.
— Вам как обычно? — промурлыкала она.
Опачки. То есть наш прекрасный капитан сюда захаживает. И, судя по вопросу барышни, настолько постоянно, что у него есть любимые блюда, о которых оповещен персонал кафе. Собственно, а почему он ходит именно сюда? Может, потому что здесь работает симпатичная Людочка, настолько худая, что я рядом с ней похожа на шкаф?
Мое настроение опустилось ниже плинтуса. Есть перехотелось.
— Нет, — покачал головой Соколов. — Мы с моей спутницей определимся с заказом и позовем вас.
Официантка, наконец, обратила свой взор на меня. Вежливо, без видимого хамства. Но я, как всякая нормальная женщина, которая уже надумала себе лишнего, сразу увидела в этом взгляде сравнение. И оно было явно не в мою пользу.
Возможно, я, конечно, драматизировала.
— Тогда подойду через пару минут, — сказала она и упорхнула.
— Вы здесь часто бываете? — спросила я, отложив меню в сторону.
— Иногда. Кафе недалеко от работы, мы все сюда ходим, если есть возможность.
— А заодно и официантки красивые. Смотрите-ка, два в одном.
— Лера, неужели вы ревнуете? — почему-то не бесился, а ухмылялся во весь рот.
— Не дождетесь.
— Ну, точно, ревнуете!
— Наверное, я пойду, — заявила я нервно.
Потому что Максим, сам того не понимая, зацепил меня за больное место. А я даже не знала, почему оно вообще стало таким болезненным. С чего бы мне ревновать шикарного капитана полиции, который решил со мной поужинать. Да еще к официантке.
Но внутри копошилось раздражение.
— Сначала мы поедим, а потом пойдете, — согласился Соколов. — Лер, перестаньте. Я с трудом сбежал с работы, чтобы провести время с вами. И намерен этим заняться.
Что ж, пришлось перестать выпендриваться.
Поначалу всё шло идеально. Мы говорили о какой-то ерунде, смеялись, вспоминали нелепые случаи. Я рассказала, как однажды, едва выпустившись из института, перепутала папку с отчетом и меню доставки еды. Он — как один молодой сотрудник в отделе умудрился составить рапорт с тремя ошибками в слове «подозреваемый».
А потом к нашему столику снова подошла та самая официантка. Поставила перед Максимом тарелку, наклонилась и улыбнулась.
Мне захотелось встать, по-быстрому уйти и всю дорогу до дома страдать. И, разумеется, больше никогда не общаться с Соколовым.
— Лера, а теперь что не так? — Максим со вздохом обратился ко мне, стоило официантке отойти.
— Всё так.
— Ну-ну, заметно.
Вот тут бы ему не помешало остановиться. Но мужчины, как показывает практика, иногда сами не понимают, в какой момент лучше замолчать.
— Если вас это успокоит, — добавил Соколов, — мне вообще никогда не нравились все эти тонкие, худосочные женщины. Если они помешаны на внешнем виде и диете, то о чем с ними разговаривать?
Ох ты ж…
Нет, он, кажется, хотел как лучше. По лицу было видно: в его голове эта фраза звучала как комплимент. Мол, худые женщины так себе, а вот ты — сокровище. Но до меня она долетела в совершенно другом виде.
То есть я, выходит, понравилась по принципу «ну хоть не худющая; будет, о чем с ней поговорить»? О чем же?! О складках на животе?!
— Спасибо за комплимент, — сказала я с убийственной вежливостью. — Теперь мне намного легче.
Максим нахмурился.
— Видимо, я не то имел в виду.
— Да? А что именно?
Он замолчал, подбирая слова.
— Валерия, перестаньте слышать оскорбления там, где их нет.
У меня даже вилку свело в пальцах. То есть сначала он говорит полную ерунду, а потом я же еще и виновата, что услышала это как ерунду.
— Хорошо, — я отложила приборы. — Тогда предлагаю поесть молча. А то еще немного, и вы договоритесь до того, что для своих габаритов я не так уж и ужасна.
Соколов глянул на меня так мрачно, что мне дико захотелось спрятаться куда-нибудь под стол.
Вечер был безнадежно испорчен.
Ладно-ладно, на самом деле, всё оказалось не так плохо. Потому что через несколько минут, когда я мысленно прокручивала, как именно буду вызывать такси, Максим вдруг тихо сказал:
— Я
