почему-то сложилось впечатление, что вы, Валерия, в последнее время уже сами не очень понимаете, где чья зона ответственности.
То есть теперь мне даже необязательно самой ошибаться, чтобы огрести от начальницы? Она и чужие косяки на меня взвалит? Очень удобно. Но с таким мириться я не собираюсь.
— Я прекрасно понимаю, где чья зона ответственности, — мой тон холодеет. — Именно поэтому и говорю, что это не мой файл.
— И всё же вы могли бы проявить больше вовлеченности.
— А я, по-вашему, чем занимаюсь весь рабочий день? Танцую ча-ча-ча?
Марина Олеговна натурально прожгла меня взглядом.
— Не нужно дерзить.
— А в чем заключается дерзость? В том, что кто-то в отделе не обновил таблицу, а вы принесли её сюда, дабы выпороть неугодную сотрудницу? Простите, но я не девочка для битья и не собираюсь отвечать за чужие нарушения.
Лицо начальницы побледнело. Она явно обдумывала, как бы меня наказать за вольность и слишком длинный язык. А мне, по правде, стало плевать. Да пусть хоть уволит.
— Марина Олеговна! — Нина сглотнула. — Простите. Это я не обновила таблицу. Вчера спешила закончить сверку и забыла внести данные.
— Вот видите, — я улыбнулась. — Не всегда виновата я.
— Валерия, можете быть свободны, — произнесла начальница ледяным голосом. — Возможно, это действительно не ваша ошибка.
Возможно?!!
Ей только что при всем коллективе заявили, чья конкретно это ошибка, а она до сих пор сомневается. Даже звучит нелепо.
Я плюхнулась на стул.
И только тогда поняла, что у меня трясутся пальцы. Ох. Я только что поставила начальницу на место при свидетелях. Какая маленькая, но очень сладкая победа.
Но я понимала, что война зашла слишком далеко, а значит, мне придется что-то менять. Начальницу никуда не денешь, а значит… значит, придется увольняться самой.
* * *
Вы думаете, Соколов наговорил глупостей и исчез? Вот я тоже так считала. А нет. Через пару дней он объявился. Но так осторожно, дозированно. Сохраняя линию «товарищеских отношений», спрашивая о погоде или задавая бессмысленные вопросы о моих делах.
Будто между нами поставили невидимую ограду, и он упорно делал вид, что так и надо.
Меня это бесило, и я не собиралась терпеть. Когда он в очередной раз позвонил и спросил, как у меня обстановка на работе, я не выдержала.
— На работе всё замечательно, — соврала я ледяным тоном. — Чего не могу сказать о своем внутреннем состоянии. Дело в том, что один мужчина нарушил мой покой и сбежал. А теперь изображает, будто мы друзья. Не представляю, что с этим делать.
Соколов вздохнул.
— Валерия, послушайте…
— А еще меня раздражает, что мы общаемся на «вы». Как будто нам по восемьдесят лет. Максим, скажи прямо, что я тебе не понравилась. Целуюсь плохо или тебя раздражает мятный запах изо рта. Я устала пытаться угадать твои настроения.
Наверное, я никогда в жизни не была такой решительной, как в эту секунду. Потому что дико устала винить себя во всех грехах. По сути, это Соколов что-то себе напридумывал. В чем моя проблема?
Да ни в чем.
Ну и пошел он лесом.
Жалко только, что такой великолепный момент — поцелуй — омрачен дальнейшей реакцией капитана. Но это тоже не мои проблемы.
— Лера, ты дома? — спросил он глухо.
Вау, даже «тыкнул», каков прогресс.
— Дома.
— Скоро буду.
Он приехал через сорок минут. Без цветов и конфет, без всех тех пустяков, которые дарят обычные мужчины обычным женщинам. Меня нынешнюю это обидело. Ну, то есть ты либо приезжай и рассказывай, что я тебе интересна — и подкрепляй свой интерес чем-нибудь весомым. Или не приезжай вообще.
— Пустишь? — кивнул на мой коридор.
Конечно, он знал мой адрес, хоть в гости и не захаживал. Я равнодушно дернула плечом. Вот уж не знаю, это еще заслужить надо.
— Для начала давай поймем вектор нашего общения. Ты пришел извиняться или говорить, что я очень хороший человек, но мы слишком разные?
— Если ты думаешь, что у меня богатый опыт взаимодействия с женским полом, то ошибаешься, — усмехается он.
Вот лжец! Да у него на лице написано, что девушки истекают слюной от одних только резких скул капитана. А должность? А хрипловатый голос? Да если б я не нашла его в кустах, то никогда бы даже шанса приблизиться не получила.
А он рассказывает, что не знает, как вести себя с женщиной.
Я этого вслух не сказала, но прыснула очень уж ядовито. Соколов почесал волосы, взъерошивая их лишь сильнее.
— Нет, честно. Я много учился, потом много работал. Очень сложно найти себе пару, если безвылазно сидишь в отделе с бумажками или ездишь на места преступления. Поэтому опыт у меня невелик. А тут появилась ты. Такая…
— …пышная?
— Необычная. Язвительная, но ранимая. Хрупкая. При этом со спиной дважды уже выручила. Я поцеловал тебя и вдруг понял, что испорчу тебе жизнь, если у нас что-то сложится. Лучше даже не начинать. Потому что от работы я не откажусь, её в моей жизни всегда будет больше, чем места для тебя. Не нужно был даже заводить эту историю со свиданием. Но не смог удержаться. Прости.
Я не знала, что ему ответить. Меня накрыло дикой слабостью. Хорошо или плохо понимать всю глупость причины?
Максим провел рукой по лицу. На секунду в его чертах проступила такая усталость, что злиться стало невозможно. И всё-таки я злилась, потому как впервые за долгое время позволила себе довериться мужчине. Только выбор явно неудачный, потому что он сбежал, а теперь оправдывается своей работой.
— А я могу сама решить за себя?
— Можешь, конечно, но…
— Давай без «но». Я тебя услышала. На первом месте работа, а бабы — на десятом. Услышала. В таком случае предлагаю прекратить общение. Потому что друзей у меня хватает. Договорились?
— Угу.
Мы смотрели друг на друга, оба злые, упрямые и абсолютно беспомощные. А затем я попрощалась с Максимом и закрыла дверь на засов. Постояла недолго в пустом коридоре…
…и начала безудержно рыдать, сползая по стене на пол.
Ну, хотя бы понятно, почему он не привез цветы. Потому что Максим Соколов таким образом со мной прощался.
Глава 7
Он не объявлялся целые сутки. Я держалась достойно. Раздражалась, обижалась. И немножечко фантазировала.
А фантазии у меня, как выяснилось, исключительно мрачные. В них Соколов понимал, как много потерял, ровно в тот момент, когда его застреливал какой-нибудь преступник в том самом парке, где мы впервые встретились. Соколов падал в кусты сирени и на последнем
