те самые неудобные туфли, которые за сегодня уже единожды прокляла, прошлась по комнате, взяла телефон, положила его, снова взяла.
Написать?
Что вообще пишут мужчине после того, как он посыпал себе голову пеплом за ваш поцелуй?
«Если честно, я тоже сожалею, целуешься ты так себе»?
«Не очень и хотелось с тобой общаться»?
«Да чтоб у тебя спина вообще отсохла»?
Нет уж. Хватит с меня позора на сегодня.
Короче говоря, я запаниковала и совершила стратегическую ошибку: позвонила Ольке. Та сообщила, что приедет через час, но была у меня спустя сорок минут.
Что надо знать о моей подруге? Про таких говорят: «Жрет и не толстеет, ведьма».
На самом деле, она постоянно себя ограничивает в еде и изнуряет спортом, зато фигурка у нее — загляденье. Моя несбыточная мечта. Худенькая, ладная, при этом где надо всё выделяется.
Красотка!
Я усадила нас в гостиной и разлила по кружкам успокаивающий травяной чай (за неимением другого, хотя мне сейчас и не мешало успокоиться). Правда, мои нервные томления чашкой чая не унять, нужно в нем как минимум искупаться.
— Ну? — спросила подруга, как только я села за кухонный стол. — Рассказывай.
— Да особо не о чем…
Олька отпила глоток чая.
— Ты позвонила мне поздним вечером и сказала, что у тебя тут полная засада. Это я культурно выражаюсь еще. При этом подробности говорить отказалась. Что произошло? Ты убила своего капитана? Не представляю, что ещё могло тебя так смутить.
— Он не мой! — возмутилась я. — Мы поцеловались.
— Хвала небесам! А то я уже думала, он так и будет звонить до пенсии и спрашивать, как там обстановка во дворе, — хихикнула она.
Я закатила глаза.
— Оль…
— Чего сразу Оль? Давай, вещай. Хочу знать детали.
Я рассказала всё. И про ужин. И про то, как я зачем-то приревновала его к официантке. И про его дурацкую фразу о «тонких женщинах». И про то, как в машине и у подъезда между нами искрило. И про шикарный поцелуй. И, разумеется, завершила рассказ тем, что после него Максим сбежал.
Олька слушала, не перебивая, а затем уточнила с видом исследователя экзотических зверюшек:
— Хорошо хоть целовался?
Я закрыла глаза, но внутри всколыхнулись прежние чувства.
— Оля!
— Что? Это важный вопрос для понимания происходящего.
— Было неплохо.
— То есть очень даже хорошо, — довольно подытожила она. — И после этого он сказал, что не должен был?
— Да. Всё совсем плохо?
— Нет, Лер, плохо было бы, если б он поцеловал тебя как дохлая селедка и потом радостно сообщил, что жаждет продолжения. А у вас что-то занимательное наклевывается. Прям-таки драма. Ух!
— Может, у меня изо рта пахло? — пошла я копаться в себе по второму кругу.
— Дыхни.
Я дыхнула.
— Ромашкой пахнет. Запах, конечно, специфический, но не настолько, чтобы убегать, сверкая пятками.
— Это чай, я с ним его не пила, — покачала головой. — В любом случае, почему он ушел?
— А ты не думала, что ему та-а-ак понравилось, что он смутился и свалил? — подружка склонила голову набок, изучая меня.
— Да ну, ерунды не говори. Он ведь сам обозначил, что ошибся.
— Он мог так сказать, потому что разволновался. Кто разберет, что на душе у этих брутальных мужиков?
— Глупости. С чему бы ему понравилось целоваться со мной?
— Началось. Завела свою любимую пластинку: «Я, конечно, женщина хорошая, но только для узкого круга ценителей, а нормальный мужчина меня не выберет, потому что я слишком большая».
Ее слова почему-то задели меня. Обычно я реагировала на них с легким возмущением, а тут прямо захотелось оправдаться.
Я стиснула чашку ладонями.
— Оль, ну реально. Зачем ему я? Посмотри на него. Да возле таких мужчин худые феи стаями роятся.
— Возможно, — не спорила подруга. — Только почему-то он ужинает не с худыми феями. И названивает не худым феям.
— Может, он временно потерял рассудок. А потом обрел его и ушел…
— Ага. Такой: «Мамочки, что ж я, сорокалетний мужик, делаю! Бабу целую!» И усвистал в закат.
Я не выдержала и засмеялась, представив такие умозаключения в голове Соколова. Олька тут же стала серьезнее.
— Лер. Вот честно. Когда он тебя целовал, ты хоть секунду думала, что ему не нравится твое тело?
Ну что я могла ей ответить? Не думала, конечно. Потому что в тот миг мне казалось, что Максим переживает совсем не за размер моих бедер, а за то, что наша минутная слабость закончится, не начавшись.
— Вот и всё, — мягко сказала Оля, прочитав ответ по моему лицу. — Не надо решать за него, что он может в тебе хотеть, а что нет. Ты не знаешь, почему он ушел и почему сказал какую-то глупость. Но не хорони его раньше времени. Пусть сам объясняет, что имел в виду.
Я застонала и уткнулась лбом в ладони.
— Как же это унизительно.
— Что именно?
— Всё! Что я сижу тут и разбираю по фразам какого-то мужика. Что меня так задели его слова. Что я вообще… — запнулась. — Что я вообще позволила себе поверить, будто могу ему понравиться. Что делать, если он не объявится?
— Тогда я лично найду тебе другого капитана. Или майора. Или даже подполковника, у меня есть один знакомый, правда, ему шестьдесят семь, но разве возраст — помеха для счастья?
— Не надо подполковника! — взмолилась я. — Уговорила, дождусь Соколова.
Подружка рассмеялась и потребовала еще чая. Мы просидели до самой ночи, распивая ромашковый чай и — определенно — успокаиваясь.
* * *
Вот почему проблемы если и сыплются, то градом?
На работе меня ждал очередной сюрприз в лице Марины Олеговны. Нет, конечно, начальница сама по себе сюрпризом не была, а вот её поведение — как по минному полю ходить. Никогда не угадаешь, где рванет.
— Валерия, подойдите, пожалуйста, — произнесла она на весь отдел, и я сразу поняла: сейчас будет публичная казнь.
Что, даже к себе в кабинет не позовет? Прям так, при всех?
Я подошла к начальнице и увидела в ее руках распечатку документа.
— Объясните мне, — сказала она достаточно громко, чтобы слышали все, — почему в итоговой таблице отсутствует обновление за вчерашний вечер?
— Потому что это не моя таблица.
Вообще-то ее обновляла Нина, но я не собиралась сдавать коллегу. Мы с ней в нормальных отношениях, конфликтов между нами нет. Потому нет смысла закладывать человека при первой же возможности.
В отделе стало тихо.
Нина, сидевшая у окна, резко уткнулась в монитор с тем напряжением, с каким обычно люди рассматривают пустой файл.
— Правда? — Марина Олеговна изобразила вежливое удивление. — Странно. А у меня
