подскочившей поближе. — Приведи сюда наш подарок будущему володу всего Нашара.
Даже не кивая, алогривая стремительно бросилась исполнять приказ, выбегая на четверых из гостиной. В непродолжительную паузу Тенерос всё же настойчиво промолвил:
— Поскольку нам всё равно по пути, мои дети, я проследую на поверхность с вами и предстану перед Зоратом ещё сегодня. Конфликт между саром и узурпаторами моего титула не стоит усугублять, все недопонимания следует уладить, а Нашару вернуть своего духовного правителя и неискажённое приступами истеричности учение.
Нарата открыла пасть для ответа, но Герусет снова заговорил:
— Я бы не стал так спешить, — он приподнялся, опираясь на меч. — Ты пришёл ко мне и покидаешь мой дом, так и не удостоив меня личной беседой? Даже по долгу гостеприимства так просто тебя я отпустить не могу.
— Я всегда с вами, мои дети и друзья, верные и неблагонадёжные. Я не ограничен этим телом, — чёрно-бардовый, напротив, присел, развалившись, в жалостливо скрипнувшее под ним кресло, и распластал крылья почти на полу. Сидя, Тенерос был равен в росте стоявшему на задних Герусету, кто явно не считался карликом. — Нарата не останется без защиты Мрака на своём пути домой, а Зорат — без мудрого совета.
Нарата, несмотря на прежнее непроницаемое спокойствие, дрогнула и едва не проявила меч, когда Радина вернулась, волоча на цепи покорную пленницу. Зелёные глаза Торстейна поблекли в стылую голубизну, когда он рассматривал покорную и смирённую перевязанными крыльями белую драконицу с сине-алыми гривой и перьями. Зареслава, позабыв, с кем разговаривает, подпрыгнула в бешенстве и зарычала, но Герусет, примирительно щурясь, распахнул крыло.
— Теперь она ваша, и вы можете делать с ней всё, что угодно вашей прославленной воле. Можете отпустить на выходе из Детинца, или гуманно, как у вас принято, забрать её душу, чтобы не кормить. Можете высечь её или сунуть меч ей в лоно — Инанна любит подобные забавы и наверняка послужила вам достойным примером.
— Ты мерзкий подземный червяк… — зарычала Нарата.
— Совсем не дипломатический тон, но и переговоры уже закончены, — Герусет покосился на Тенероса. — В таком случае, иди за мной. А вас, надземные, Катайла проводит из нашего города.
— Советую вам проверить гостинец на вкус, — на прощание кивая Нарате, одним толчком Тенерос встал из кресла на четыре лапы, но бесшумно, несмотря на видимую грузность. — Он тоже может оказаться червивым.
Зареслава всё ещё дрожала от негодования — на земле уже не было рабства драконов! Да, есть у Темных духи в виде уборщиков и охранников, да, многие драконы в последнее время нанимают в качестве работников бескрылых велнаров, а на строительство разрушенных войной городов в своё время затаскивали людей — особенно тех вояк, кто не погиб и не был убит после войны драконами или обозленным населением. Пусть возмещают вред! Но то работники и слуги, а не рабы! И тем более не рабы-драконы!
Радина бесстрастно передала цепь Нарате и вместе с Катайлой решительно встали между надземными крылатыми и уходившими дальше по анфилиаде Герусетом и Тенеросом, воздух между которых накалялся в озлобленном напряжении. Да, теперь эти двое несомненно надёжных союзника начнут обсуждать нечто друг с другом, и только Тьма знала, будет ли это обмен ядовитыми любезностями или же рычание в голос.
— Мы что, так и уйдем? — прошипела Зареслава. Нарата взглянула на «подарок», поджавший хвост и опустивший взгляд в пол. Лёгкая дрожь крыльев выдавало её волнение, не дававшее самке сказать ни слова.
— Они ушли, нам больше не с кем разговаривать, — объявила Нарата и повернулась.
— С нею, — Торстейн, не дожидаясь, пока Нарата соблаговолит оттаять ледяным сердцем, снял с отданной им самки намордник и цепи, откинул их на лапы прислужницам Пророка, и после, поведя всё столь же безвольную рабыню под плечо, покинул помещение.
— Как тебя зовут? — Зареслава спросила у отпущенного подарка Герусет сразу, как только вышла из помещения на ничуть не более свежий воздух обширной пещеры.
— Жардея, если вам угодно, — самка поклонилась Светлой с поверхности.
— Ты из Нашара, я это вижу по морде, — Нарата покосилась на кривозубых иркальцев, а потом снова на драконессу относительно приятной наружности, которую портили лишь кислотные оттенки купоросного и багряного в гриве, перьях и на полосатом хвосте. — И, возможно, из хаосистов-мутаторов?
— Не из хаосистов. Из Тагирионов, госпожа.
Нарата опешила. Тагирионы были ей известны, и очень хорошо. Сам родоначальник являлся одним из первых свободных драконов Нашара, открыто заявивших о том, что они не желают подчиняться Тьме — но поплатился за это жизнью. Его сыновья, Орниас и Пенеаш, в своё время навредили Инанне, затем вместе с ней участвовали в свержении Герусет, а после вновь предали — так, по крайней мере, утверждалось историей и воспоминаниями самой Инанны. Внук Тагириона, Агнар, создал прототипы энергомагического оружия, используемого ныне повсеместно. Брат Агнара, Нажар, участвовал в освоении Вейндала и погиб в битве с навами. Но дочь Агнара — Артара, вложившая вклад в победу над подземниками, до сих пор жива и здравствует, и живёт с сестрой Агнара, в деревне Ликдул… Но о Жардее Нарата не слышала ничего. Не могла она и представить, каким образом её жизнь протекала в Иркалле и долгое ли время она провела рабыней.
— У тебя есть родственники, лучше тебя передать им, а их — тебе, — заключила Нарата под одобрительные взгляды друзей. — Теперь ты снова вольный дракон, и если ты решишь отомстить Герусету, мы поймём это, но месть следует отложить до того времени, когда она будет полезна и не навредит тебе самой.
— Родственники? — драконица покачала головой. — Этого не может быть. Я слышала, что все мои родственники погибли во время битвы с навами, а Артара Тагирион была убита Воплощениями за неподчинение — она воспрепятствовала строительству башни-темницы. Герусет взял меня к себе ещё совсем маленькой, и меня готовили к службе… У меня не может быть никого в этом мире!
— Какой службе?.. — непонятливо наморщился Торстейн, но Зареслава его прервала, пихнув крылом в бок:
— Если твоя
