не выдержал и усмехнулся: – Похвастайся мускулами!
Предчувствуя последующую реакцию, капитан ринулся к двери, но Янь Се быстро ухватил его за шиворот.
– А ну, стоять! Куда собрался?!
– Я был не прав, не прав… – Цзян Тин, смеясь, вырвался из крепкой хватки. – Сдаюсь-сдаюсь!
В итоге Янь Се не стал наряжаться для встречи с родственниками и выбрал обычную футболку поло и джинсы; на запястье застегнул часы из нержавеющей стали, а вместо укладки слегка взъерошил волосы. В этом образе он выглядел гораздо моложе, чем в строгом костюме. Лёгкая небрежность придавала ему живости и подчёркивала юношеский задор в глазах.
Глава 5
Янь Се традиционно отмечал день рождения в кругу семьи. На празднество съезжались многочисленные дяди, тёти и двоюродные братья с сёстрами, которых он не видел весь остальной год. В сумме собиралось около сорока гостей, и чтобы разместить их, в огромной гостиной с выходом в сад ставили три длинных стола. Размах мероприятия поистине поражал воображение.
Едва майор въехал в ворота, ему навстречу выплыла нарядная госпожа Цзэн Цуй, помолодевшая, казалось, лет на десять. В руке у неё красовалась изумрудно-зелёная сумка «Келли» из крокодиловой кожи.
– Где сяо Лу? – сразу спросила она.
Янь Се вышел из машины и с невозмутимым видом бросил:
– Остался дома. Неважно себя чувствует.
– Вы поссорились? – осторожно поинтересовалась госпожа Цзэн Цуй.
– С чего ты взяла? – Майор с улыбкой вручил матери привезённую из дома бутылку красного вина. – У тебя такой очаровательный сын, кто в здравом уме станет с ним ругаться?
Цзэн Цуй закатила глаза, а Янь Се шустро скрылся в доме. Выкрикивая на ходу приветствия: «дядя, здравствуйте», «братишка, привет», «тётушка, вы с каждым годом всё краше и краше!», – он вихрем пронёсся на второй этаж в кладовую. Госпожа Цзэн Цуй только успела подумать: «Что ему там понадобилось?» – а он уже спустился со шкатулкой из красного дерева и уверенно направился к выходу.
– Ах ты, поганец! – крикнула мать ему вслед. – Опять стащил что-то из коллекции отца?
– Папа сказал, что всё его – моё! – возразил Янь Се не оглядываясь.
Госпожа Цзэн Цуй упёрла руки в бока, готовясь разразиться бранью, но вдруг услышала:
– Всё, кроме красавицы-жены!
На её щеках вспыхнул румянец, ругательства разом вылетели из головы. Она сердито фыркнула:
– Что отец, что сын – ни стыда ни совести! – И, усмехнувшись, пошла искать мужа.
Янь Се спрятал шкатулку с четырьмя чайными блинами под передним пассажирским сиденьем, радостно хлопнул в ладоши и закрыл дверь. Этих запасов должно было хватить по меньшей мере на год. Зная характер Цзян Тина, можно было предположить, что он не станет вскрывать новый блин сразу и несколько недель будет пить чай, купленный в лавке, но под покровом ночи обязательно проберётся на кухню и заварит выдержанный «Тунсин». Довольно облизываясь, он будет наслаждаться каждым глотком, а наутро сделает вид, будто ничего не произошло.
– Дядя, тётя, здравствуйте!
– Ох, спасибо, тётушка!
– Ого, братишка, как ты вымахал! Сколько баллов набрал на выпускных экзаменах?
Сценарий не менялся из года в год, и майор прекрасно справлялся с отведённой ему ролью.
Всеми делами в семействе Янь заправляли родители Янь Се. Сам он в бизнес не лез и ясно давал понять, что в будущем, вместо того чтобы лично встать у руля, доверит управление компанией профессионалам. Разбираться в конфликтах интересов и закулисных драмах майор не собирался. Его появление на семейном банкете преследовало одну простую цель: показать, что он жив-здоров, не погиб при исполнении служебных обязанностей и всё ещё пользуется милостью родителей, несмотря на статус разменявшего четвёртый десяток холостяка.
Третья тётя вытянула голову с другого конца стола и назидательно сказала:
– Янь Се сегодня стал ещё на год старше. Время идёт, пора уже и о семье подумать!
Майор улыбнулся.
– Гляди, твой двоюродный брат уже нашёл себе девушку, двоюродная сестра скоро родит, а ты всё один. С такой опасной работой затягивать не стоит! Мужчина должен иметь надёжный тыл, чтобы всецело сосредоточиться на карьере, понимаешь?
– Да, да… – согласился Янь Се.
Он регулярно выслушивал одни и те же наставления, но на этот раз господин Янь, повздоривший со свояком, внезапно решил за него вступиться. Он громко поставил тарелку на стол и выпрямился:
– Чего вы налетели на моего сына?
Все за столом смолкли, как цикады зимой.
– Он, между прочим, вчера приготовил для нас обед! – с гордостью заявил господин Янь. – Не верите – спросите Цуйцуй. Дорогая, подтверди!
Госпожа Цзэн Цуй неизменно поддерживала супруга на людях. Под изумлёнными взглядами родственников она достала мобильный, открыла галерею и продемонстрировала всем пропущенные через восемнадцать фильтров фотографии вчерашнего застолья: жареные креветки, тушёную говядину с картофелем, яичницу с помидорами, суп с рёбрышками…
Пока гости с восхищёнными возгласами передавали телефон по кругу, Янь Се терзался раздумьями. Он окинул взглядом носящихся с визгом по дому подростков, кричащую в колыбели племянницу за соседним столом, будущих свояков и невесток, чьих имён он даже не помнил, и вдруг ощутил в груди странную тоску.
Майор тихо встал из-за стола, вышел на веранду и закурил. Он долго сжимал в руке телефон, затем наконец открыл «Вичат». Экран пестрел непрочитанными сообщениями с поздравлениями от коллег: замначальника Вэя, Гоу Ли, Цинь Чуаня, Хуан Сина, Ма Сяна, Гао Паньцина… Янь Се зашёл в чат с «Лу» и после долгих колебаний, несколько раз исправив текст, написал: «Ты где?»
Цзян Тин ответил не сразу. Из гостиной доносились тосты, крики, смех. Несмотря на разногласия в вопросах бизнеса, за столом царила тёплая семейная атмосфера. Янь Се прошёлся по веранде, освещённой яркими огнями на фоне непроглядной ночи. В воздухе витал тонкий свежий аромат кувшинок, в траве стрекотали насекомые.
Майор, никем не замеченный, добрёл до кухни и увидел через стекло на круглом столе торт – настоящее произведение искусства: трёхъярусный, украшенный изящными цветами. Белоснежный крем в свете лампы отливал золотом. Янь Се расчувствовался, сделал снимок и отправил Цзян Тину. Почти сразу пришёл ответ: «Дома, где же ещё». Три секунды спустя телефон майора вновь завибрировал: «С днём рождения», «Пусть каждый день будет полон счастья и гармонии».
В груди Янь Се разлилось тепло, радость прошла по телу электрическим разрядом и взорвалась в голове фейерверком. Он сунул телефон в карман, развернулся и припустил в шумную гостиную. Госпожа Цзэн Цуй как раз искала сына, чтобы произнести тост, но при виде
