дверь медленно отворилась, и в проёме показался Янь Се с растрёпанными волосами и зубной щёткой во рту. Несколько долгих секунд мать и сын пристально смотрели друг на друга, затем госпожа Цзэн Цуй холодно отчеканила:
– Десять. Минут.
Майор промычал что-то невнятное, стараясь не выплюнуть зубную пасту.
– Целых десять минут я ждала у двери, – продолжила мать, указывая на часы.
Из-за её спины робко выглянул господин Янь, в его взгляде ясно читалось: «Сынок, на меня не рассчитывай». Янь Се закатил глаза, но госпожа Цзэн Цуй больше не желала тратить на него время. Она оттеснила сына в сторону, осторожно переступила порог, вытянула шею и вгляделась вглубь квартиры.
– Где же моя невестка? – От радости голос женщины немного дрожал. – Дорогая, мне не терпится тебя… увидеть…
В гостиной появился Цзян Тин. Он успел почистить зубы, умыться, переодеться в рубашку и брюки, а теперь нёс к журнальному столику тарелку с фруктами. Комментарий любвеобильной матери Янь Се застал его врасплох.
– Ты, ты… – с трудом выговорила Цзэн Цуй.
– Вы, должно быть, мама Янь Се. – Цзян Тин опустил тарелку на столик, выпрямился и вежливо представился: – Здравствуйте. Моя фамилия Лу, я недавно перевёлся в Цзяньнин и пока что живу у Янь Се. Простите, что помешал семейной встрече.
Госпожа Цзэн Цуй судорожно искала опору, пока не наткнулась рукой на плечо мужа, вошедшего следом. Супруги застыли как громом поражённые. В тишине отчётливо слышалось, как Янь Се втягивает сквозь зубы пасту.
Цзян Тин наконец почуял неладное.
– Янь Се?
Госпожа Цзэн Цуй потрясённо обернулась:
– Сынок?
Под перекрёстным огнём взглядов майор опустил голову и спешно ретировался в ванную. Зажурчала вода из крана, Янь Се прополоскал рот и продолжил умываться.
В гостиной повисло неловкое молчание. Цзян Тин постарался сохранить невозмутимый вид и, прокашлявшись, жестом предложил гостям присесть.
– Дядя Янь, тётя Цзэн… не хотите чаю?
– Нет-нет, не беспокойся, ничего не нужно… – отозвалась Цзэн Цуй и больно ущипнула мужа.
Господин Янь, опомнившись, затараторил:
– Нет-нет, спасибо…
Супруги осторожно обогнули журнальный столик, сели на диван, выпрямив спины, как на официальном приёме, и вперили взгляды в Цзян Тина, словно ждали, что на его лице распустится цветок. Капитан молча сел напротив и по привычке закинул ногу на ногу, но быстро осознал, что поза неуместная. Он поспешно выпрямился, сложил руки на коленях и уставился на связку бананов на тарелке.
Следующие три минуты прошли в гробовой тишине. Наконец госпожа Цзэн Цуй не выдержала, набралась смелости, взяла банан и протянула его Цзян Тину. Встретив озадаченный взгляд капитана, она дружелюбно улыбнулась:
– Сяо Лу, съешь… съешь банан.
– Нет, спасибо, это вам.
– Ох, к чему все эти церемонии, кушай, не стесняйся…
– Нет-нет, пожалуйста…
– Мама! Он не ест бананы! – крикнул Янь Се, высунувшись по пояс голый из спальни. – И другие жёлтые фрукты тоже, кроме мандаринов, манго и персиков! А ещё не ест горькую тыкву, баклажаны и морковь. У него вообще слабый желудок, не корми его чем попало!
Неловкость, витавшая в воздухе, достигла пика. Цзян Тину хотелось либо броситься в спальню и заткнуть Янь Се рот, либо самому провалиться сквозь землю.
– Ах, вот оно что. – Госпожа Цзэн Цуй с виноватой улыбкой отложила банан и попыталась тактично закрыть тему: – Это правильно, правильно. В бананах много сахара, они вредны для здоровья.
– Да, верно, – подхватил Цзян Тин.
В гостиной снова повисла тишина. Каждый мысленно задавался вопросом: «Почему я вообще обсуждаю содержание сахара в бананах с человеком, которого впервые вижу?»
Господин Янь прочистил горло и выдавил из себя кривую улыбку, которая, по его мнению, должна была сойти за доброжелательную.
– Сяо Лу, ты откуда родом?
Цзян Тин мгновение поколебался:
– Из уезда Цзянъян.
Отец Янь Се неловко указал на дверь спальни:
– А как вы познакомились с…
– Мы вместе учились в полицейской академии.
– Сколько тебе…
– Я на два года старше Янь Се.
Рты пары комично округлились, оба не поверили его словам.
– Правда, – поспешил заверить Цзян Тин.
– Это хорошо, что ты старше, – хором отозвались супруги.
– А… чем занимаются твои родители? – попытался поддержать беседу господин Янь и вместе с женой горящими глазами уставился на собеседника.
Капитан счёл вопрос странным, но всё же честно ответил:
– Они умерли, когда я был совсем маленьким. Я вырос в детском доме.
Родители Янь Се снова беззвучно разинули рты. Чем больше Цзян Тин смотрел на супругов, тем сильнее его терзали подозрения. Когда капитан наконец решил прояснить ситуацию, в гостиной показался Янь Се. Вытирая волосы полотенцем, он непринуждённо плюхнулся на стул рядом с Цзян Тином и воскликнул:
– Пап! Мам!
Три взгляда, высекая искры недоумения, моментально сошлись на нём. Майор неловко кашлянул и потянулся к подарочному пакету, который принесла мать.
– Что там у тебя? Подарок мне на день рождения?
Госпожа Цзэн Цуй не успела ничего сделать: её непутёвый сын уже достал из пакета коробку с часами. Одни, по задумке матери, предназначались ему, а вторые – невестке в честь знакомства. Пути назад не было, женщина почувствовала, как тяжелеет голова у неё на плечах.
– Эм… Это… – её голос дрогнул. – В прошлом году я купила парные часы и тут подумала: как-то некрасиво приходить на первую встречу с неве… с сяо Лу с пустыми руками, вот и…
Цзян Тин увидел на деревянной коробке крест Калатравы[1], и мышцы на его лице напряглись. Капитан редко проявлял эмоции, но в этот раз немного утратил контроль над собой.
– Нет, погодите, тётя Цзэн, кажется, произошло какое-то недоразумение, – выпалил он. – Я сейчас всё объясню…
– Я сам! – перебил Янь Се и мигом приковал к себе внимание собравшихся.
Сохраняя невозмутимый вид, майор незаметно для родителей надавил Цзян Тину на ногу под журнальным столиком и бросил быстрый взгляд в сторону кухни, как бы говоря: «Это мои родители, я разберусь».
В голове Цзян Тина, всегда отличавшегося ясностью мысли, сейчас творился полный хаос. В его взгляде читалось недоумение: «Что происходит? С чего вдруг твои родители дарят нам парные часы? Что ты им наговорил?!» Янь Се едва заметно кивнул, мол, расслабься, я всё улажу.
Супруги озадаченно наблюдали за разворачивающейся перед ними сценой. Наконец Цзян Тин сдался, торопливо бросил: «Пойду заварю чай» – и унёсся прочь без оглядки. Едва он скрылся на кухне, госпожа Цзэн Цуй схватила сына за воротник
